Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

4.1. Противоречивый институциональный фон

2005 г. продемонстрировал несколько позитивных тенденций, которые в

явной форме или – в иных случаях – пока весьма формально позволяют гово_

рить о наметившихся благоприятных сдвигах в российской экономике. Среди

них – значительный рост капитализации ведущих российских компаний, пре_

взошедшая все прогнозы динамика фондового рынка, снижение доли зару_

бежных торговых площадок в торговле российскими ценными бумагами, эй_

фория публичных размещений IPO, некоторое оживление (после

фактического моратория 2003–2004 гг.) в сфере новаций корпоративного

управления на уровне компаний, развитие процесса легализации капитала,

снижение активности на рынке «нецивилизованных» враждебных поглоще_

ний, положительное (впервые с 1994 г.) сальдо счета капитала и некоторые

другие.

Для каких_то из перечисленных явлений в последние годы действитель_

но сложились объективные экономические предпосылки, в отношении прочих

сказались те или иные конъюнктурные, политические, правовые и психологи_

ческие факторы. Так, неудержимый рост российского фондового рынка на

фоне замедления темпов роста экономики, огосударствления и усиления ее

сырьевой ориентации заставляет задуматься о рисках «мыльного пузыря». По

имеющимся оценкам, влияние на рост российского фондового рынка факто_

ра ликвидности и конъюнктуры глобальных финансовых рынков в настоящее

время является существенно более значимым по сравнению с внутренней

макроэкономической обстановкой, что сказывается также на объективных

возможностях регулирования национального рынка (см. раздел 4.6).

Положительное сальдо счета капитала было обусловлено в 2005 г. зна_

чительными заимствованиями государственных компаний, которые исполь_

зовались для оплаты поглощаемых частных активов, однако с учетом уже на_

копленных обязательств дальнейший значимый их рост вряд ли возможен,

поэтому уже в 2006 г. наиболее вероятным итогом явится чистый отток по

счету капитала. Возобновление инициатив частного сектора в сфере корпо_

ративного управления (см. раздел 4.5) лежит в основном в сфере количест_

венных новаций (объемы раскрываемой информации, состав советов дирек_

торов), что связано с процедурами IPO и требованиями регулятора.

Напротив, качественные аспекты (минимизация рисков нарушения прав ми_

норитариев, дивидендная политика, отношения с дочерними компаниями,

бенефициарные собственники и др.) затронуты по_прежнему минимально.

В 2004–2005 гг. в России было зафиксировано не менее 65 только пуб_

личных корпоративных конфликтов на сумму (если оценивать по вовлеченным

активам) свыше 4 млрд долл. Тем не менее для 2005 г. стало характерно сни_

жение числа сделок, относимых к категории враждебных поглощений. Дина_

мика официальных обращений по поводу корпоративных конфликтов, напри_

мер, в правительство Москвы (иные данные обычно недоступны) такова:

2002 г. – 460 случаев, 2003 г. – 151, 2004 г. – 177, 2005 г. – 97. Это связано не

только с ужесточением административного контроля со стороны государства

и региональных властей, которые, особенно в «дорогих» регионах, под лозун_

гом борьбы с враждебными поглощениями лишь выстраивают дополнитель_

ные барьеры для входа в региональный имущественный комплекс. По имею_

щимся оценкам, в 2004–2005 гг. политическое согласование процесса

приобретения тех или иных значимых активов становится необходимым усло_

вием для успешного завершения таких сделок (см. раздел 4.7).

Вместе с тем на законодательном уровне регулирование всего комплек_

са вопросов, связанных с враждебными поглощениями, находится в началь_

ной стадии. Весьма показательны в этом смысле те новации, которые готови_

лись в 2005 г. Подготовленные Минэкономразвития РФ масштабные

изменения в корпоративное законодательство – Концепция развития корпо_

ративного законодательства на период до 2008 г. – обсуждались в правитель_

стве в феврале 2006 г. Однако многие весьма радикальные и полезные нова_

ции (введение понятия «корпоративные споры», их полная

подведомственность арбитражным судам, групповые иски в интересах ак_

ционеров, затруднение признания недействительности эмиссии ценных бу_

маг и др.) могут так и остаться благими намерениями.

Единственным заметным решением, принятым в конце 2005 г., причем

вне рамок реализации Концепции, стали поправки в Федеральный закон

«Об акционерных обществах», направленные против корпоративного шанта_

жа миноритариев и дающие безусловное право мажоритарному акционеру –

собственнику 95% и более акций выкупить остальное. Процедура вытеснения

миноритариев при достижении определенного порога контроля принята в за_

конодательстве о компаниях многих стран, а в условиях России ее роль может

состоять также в том, чтобы обеспечить благоприятные правовые возможно_

сти для трансформации многих псевдооткрытых АО в закрытые. Тем не менее

в условиях растущей активности государства на рынке корпоративных по_

глощений данная новация может быть полезна и для 100%_ной консолидации

акционерного капитала существующих и будущих государственных компаний,

тогда как широкий спектр предусмотренных в Концепции мер, призванных

защитить права собственности и интересы всех сторон, будет только ограни_

чивать возможности дальнейшей экспансии. В этом смысле реализация но_

ваций Концепции является определенным индикатором того, насколько

именно государство сегодня заинтересовано в отсутствии четких правил иг_

ры в сфере имущественных отношений.

Несмотря на формальный прогресс в сфере приватизации в 2003–

2005 гг. (по количеству выставляемых на продажу пакетов акций и решений о

преобразовании унитарных предприятий), ситуация близка к кризисной. Не

менее 50% сделок ежегодно откладывается в силу отсутствия спроса, а

качество управления государственным имуществом мало отличается от

уровня 90_х годов. По всей видимости, ситуация в данной сфере прямо

связана с модификацией взглядов на роль государственного сектора в

модификацией взглядов на роль государственного сектора в экономике Рос_

сии (см. разделы 4.2 и 4.3).

С одной стороны, одной из задач 2006–2008 гг. является создание, по

крайней мере, видимости завершения приватизации как компонента инсти_

туциональных реформ – реализации федеральных пакетов акций и преобра_

зования сектора ГУП. Эффективность процесса как для государства, так и для

затрагиваемых предприятий является в данном случае вторичной по отноше_

нию к возможным политическим дивидендам.

С другой стороны, набирающая обороты имущественная экспансия го_

сударства – будь то общеэкономическая стратегия, тривиальный передел

собственности в пользу околовластных кланов или сопротивление заинтере_

сованных министерств – объективно выводит из приватизационного процес_

са наиболее значимые или рентабельные среди остающихся в государствен_

ной собственности активы. Как заявил в 2005 г. министр экономического

развития и торговли Г.О. Греф, «ликвидные предприятия нам не отдают в

план приватизации. Находятся 150 причин, чтобы оставить их в государст_

венной собственности. В план приватизации включается то, что можно в ка_

вычках назвать мусором. Это неинтересно рынку, и мы перепродаем пред_

приятия по 4–5 раз. Предприятий на продажу у нас выставляется все больше

и больше, а продается все меньше… И с течением времени соотношение ме_

жду выставляемыми на продажу и реально проданными предприятиями будет

только падать»1. Сложность положения Минэкономразвития РФ как ведомст_

ва, ответственного с 2004 г. за приватизационную программу, очевидна. Од_

нако ситуация еще более противоречива: избавление от непродаваемых «не_

ликвидов» остается тем не менее важнейшей задачей, но вместе с тем на

фоне имеющейся сырьевой конъюнктуры и соответствующих бюджетных до_

ходов не менее сложно найти аргументы в пользу продажи новых высокорен_

табельных активов. Это тем более проблематично в связи с отсутствием

внятных представлений о направлениях расходования аккумулируемых дохо_

дов федерального бюджета.

Начавшиеся процессы легализации капитала обусловлены не только

адаптацией крупного бизнеса к ситуации «после “ЮКОСа”», но и более при_

кладными мотивами. С одной стороны, в 2005 г. более заметным явлением

стали сделки, связанные с выходом из бизнеса (продажей долей) некоторых

мажоритарных акционеров (партнеров). Это связано не только с переориен_

тацией интересов на новые сферы инвестирования или отходом от оператив_

ного управления, но и с определенного рода защитной стратегией: транс_

формация собственности в ликвидность, причем размещенную за рубежом,

со всей очевидностью затрудняет ее национализацию. С другой стороны, на_

метилась тенденция к расширению акционерной базы крупнейших компаний

посредством продажи части акций крупнейшими акционерами на открытом

рынке (в том числе через IPO). Помимо легализации полученных финансовых

1 Слияния и поглощения. 2005. № 11. С. 8; Коммерсантъ. 2005. 5 августа.

средств, достигается и легализация остающихся под контролем (в собствен_

ности) долей в соответствующих компаниях.

Для конца 90_х – начала 2000_х годов была характерна ситуация, когда в

стране сформировалось относительно развитое хозяйственное законода_

тельство, а наиболее критичной сферой являлось состояние правопримене_

ния (инфорсмент). В середине 2000_х годов, по всей видимости, акценты

сменились: хотя болезни российской системы правоприменения сохраняют

свою остроту2, происходит определенный сдвиг в рамках хозяйственного за_

конодательства (и его интерпретаций), с одной стороны, значимо повышаю_

щий неопределенность последствий тех или иных хозяйственных решений

для бизнеса с точки зрения ответных действий государства, с другой – за_

метно ужесточающий режим взаимоотношений государства и частного биз_

неса. Проблемы правоприменительной системы России, дополненные тен_

денцией к восстановлению жестких законодательных норм, заметно

расширяют зону риска в сфере прав собственности.

Один из наиболее значимых элементов благоприятного институциональ_

ного окружения – общая устойчивость сложившихся структур собственности и

правил присвоения на протяжении всего периода осуществления долгосроч_

ных инвестиций – по_прежнему «не работает». До начала 2000_х годов это было

связано в первую очередь с качеством институтов государственного управле_

ния и регулятивной деятельностью государства (незащищенность прав собст_

венности, налоговая сфера, лицензии, тарифы естественных монополий, ад_

министративные барьеры, коррупция, пробелы в различных областях права,

неэффективное правоприменение и т.д.). В середине первого десятилетия

2000_х годов риски, привносимые в предпринимательскую деятельность (речь

идет, естественно, о легальных ее видах и формах) институтами и регулятив_

ной деятельностью государства, остаются не менее значимыми. Однако за_

метно возросло значение нового фактора – государство все более явно вос_

станавливает свое прямое вмешательство в экономику.

Еще в 2003–2004 гг. обсуждение проблем имущественной экспансии го_

сударства и, более широко, государственного капитализма как факторов,

значимых для экономики России, вызывало в ряде случаев весьма резкое от_

торжение некоторых исследователей, хотя указанные процессы получили

свое первоначальное развитие уже начиная с 2000 г. На наш взгляд, 2005 г.

стал переломным – в настоящее время необходимо говорить не просто о

расширении прямого государственного присутствия в экономике, но об ус_

тойчивой тенденции к доминированию государства в ряде ведущих отраслей

российской экономики. Возможные последствия имущественной экспансии

2 Типичные оценки состояния судебной системы в основном варьируют в диапазоне от «не_

эффективная и коррумпированная» до «рынок судебных услуг» и «катастрофическое состоя_

ние». Об этом говорят и высшие чиновники различных ветвей российской власти. В частно_

сти, о системной коррупции говорил председатель Конституционного суда РФ В. Зорькин

(2004 г.), о катастрофической и угрожающей ситуации в судебной системе – представитель

президента РФ в Южном округе Д. Козак (2005 г.), ранее курировавший судебную реформу.

государства и государственных (прогосударственных) компаний могут быть

весьма негативными как для крупных частных компаний (групп), так и для эко_

номики в целом.