Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

5. «Юная» историческая школа: в поисках «духа капитализма»

Выступившее в начале XX в. новое яркое поколение «новой» исто­рической школы влицеВернераЗомбарта (1863—1941) и Макса Вебера (1864—1920) поставило в центр своего внимания историко-этическую проблематику «духа капитализма». Исследования «юной» историчес­кой школы в этой области стали основополагающим вкладом в еще одну новую научную дисциплину — экономическую социологию.

В. Зомбарт дебютировал как исследователь в семинарии Г. Шмол-лера; затем прошел через увлечение «Капиталом» К. Маркса, отвер­гая при этом социалистический интернационализм и оставаясь, как он сам говорил, «буржуазным профессором». Громкую известность Зомбарту принес д.вухюмнУ1к« Современный капитализм» (1902). С вы­ходом этой книги понятие «капитализм» стало общеупотребительным среди западных экономистов. Сам Зомбарт подчеркивал, что «капи­тализм для науки был открыт Марксом и с тех пор все более стано­вится подлинным предметом экономической науки».

Зомбарт считал Маркса замечательным мыслителем, чей ясный взгляд, однако, омрачала бурная революционная страсть, но чья спо­собность излагать свой анализ как блестящее художественное целое была впечатляющим образцом «вчувствования», необходимого для психологически достоверной картины капитализма как «величайшего цивилизаторского создания человеческого духа». Решающим услови­ем успешности работы экономиста и социолога Зомбарт считал сход­ную с художественным творчеством способность к открытию вели­ких человеческих типов. Таким типом в разных воплощениях пред­ставала на страницах сочинений Зомбарта фигура капиталистичес­кого предпринимателя.

В первом издании «Современного капитализма» Зомбарт связал истоки капиталистического «духа» с накоплением в западноевропей­ских городах феодальной земельной ренты и траты ее на все более изощренные и утонченные удовольствия и предметы роскоши, что стимулировало развитие торговли и мануфактурного производства. Историки-медиевисты признали эту концепцию поверхностной и отвергли ее за вольное обращение с источниками и чрезмерную пре­тенциозность. Последующие сочинения Зомбарта также были насы­щены поспешными и рискованными обобщениями, но своими па­радоксами будили исследовательскую мысль, «открывая ей новые, часто неожиданные перспективы»12.

Вскоре вслед за Зомбартом к анализу истоков «капиталистическо­го духа» обратился М. Вебер — исследователь гораздо более строгий, начинавший как историк-экономист и ставший крупнейшей фигурой социологии XX в. Вебер оставил несколько капитальных трудов по все­мирной экономической истории, но наибольшую славу снискала его -работа «Протестантская этика и дух капитализма» (1904).

Вебер рассматривал капиталистическое общество как концент­рированное выражение экономической рациональности: рациопальная религия - «выход аскезы на житейское торжище»; рациональное знание — наука; рациональное право; рациональное государственное управление (бюрократия) со специализированной подготовкой чи­новников-профессионалов; рациональная организация предприятий, обеспечивающая максимизацию экономической выгоды. Это обще­ство Вебер считал продуктом уникальных исторических условий, сло­жившихся на христианском Западе bXVI-XVII вв. Вебер предложил классификацию мировых религий в зависимости от их сотериологии (учения о спасении души). В восточных религиях спасение души об­ретается на мистико-созерцательной основе — медитативных упраж­нений, йоги, «духовного просветления». В западном христианстве, начиная с бенедиктинского монашества, складывалось понимание спасения души как воздаяния за религиозную аскезу, в которую на­ряду с «умерщвлением плоти» и молитвенным служением входил труд. Религиозная Реформация XVI в. приравняла труд в рамках мирской профессии к религиозной аскезе; в языках народов, принявших про­тестантизм, появилось слово, обозначающее одновременно профес­сию и религиозное призвание (немецкое Беги/, английское Calling и т.п. в голландском и скандинавских языках, без аналогов в языках романских и славянских). Наряду с обмирщением религиозного дол­га верующих, снятием принципиального противопоставления цер­ковного и светского, центральным догматом протестантизма стала до­ктрина избранности к спасению — предопределения Божественной волей одних (еще до рождения) к спасению души, остальных — к ги­бели. Избранности к спасению нельзя заслужить, но следует уверо­вать в него и видеть в профессиональных успехах — росте мастерства и увеличении доходов — свидетельство Божьего расположения. До­ходы следовало не расточать на увеселения и приобретение предме­тов роскоши, а вкладывать в расширение делового предприятия и вос­принимать его процветание как внешнюю примету небесного покро­вительства и одновременно как свою религиозную обязанность, под­крепляемую упорным трудом и самодисциплиной. Протестантский профессионально дифференцированный «мирской аскетизм» стал «экономической добродетелью»; сложилась одухотворенная «самой интенсивной формой набожности» трудовая этика, наряду с духом территориальной экспансии и возникновением современной науки обусловившая уникальное развитие западного общества, дифферен-- цировав его от-остального мира.

Вебер определял капитализм как «такое ведение хозяйства, кото­рое основано на ожидании прибыли посредством использования воз­можностей обмена, то есть мирного (формально) приобретательства...

Там, где существует рациональное стремление к капиталистической прибыли, там соответствующая деятельность ориентирована на учет капитала. Это значит, что она направлена на планомерное использо­вание материальных средств или личных усилий для получения при­были таким образом, что исчисленный а балансе конечный доход предприятия, выраженный материальными благами в их денежной ценности, превышал капитал, то есть стоимость использованных в предприятии материальных средств»13.

Исследование Вебера с момента своего опубликования стало, с одной стороны, образцом для восхищения и подражания, а с другой -предметом жарких споров (критики ссылались, например, на факты проявления «духа капитализма» в католических государствах Италии. в предренессансную и ренессансную эпоху). И наиболее обстоятель-1 но оспорить выводы своего коллеги стремился Зомбарт, усиленно! работавший над «этюдами», направляющими «взгляд зрителя» на ка-[ кую-либо одну сторону проблемы генезиса «духа капитализма» — «Ев­реи и хозяйственная жизнь» (1911), «Роскошь и капитализм» (1913), «Война и капитализм» (1913). Наряду со статьей «Капиталистический предприниматель» (1909) эти эскизы подготовили книгу «Буржуа, Этюды по истории духовного развития современного экономического че­ловека» (1913).

Зомбарт полагал, что веберовский подход охватывает лишь одну сторону капитализма и капиталистического духа, которую сам Зом­барт называл буржуазным (бюргерским), мещанским духом и кото­рая вносит в капиталистическую систему хозяйства такие доброде­тели, как трудолюбие, умеренность, расчетливость, верность дого­вору, Но это как бы «тыльная» сторона «капиталистического духа», а на переднем плане выступает энергия «стремления к бесконечно­сти», «воли к власти», «предприимчивости», бросившая людей «на путь мятущегося себялюбия и самоопределения», вырвавшая их из мира традиционных отношений, построенных на родственных и об­щинных связях. Две стороны в единстве образуют душевное наст­роение, которое, по мнению Зомбарта, создало капитализм. Возво­дя истоки предпринимательства к стремлению «завоевания себе мира», наслаждению «полнотой жизни», Зомбарт указывал, что «в сфере материальных стремлений завоевание равнозначно увеличе­нию денежной суммы. Стремление к бесконечному, стремление к власти нигде не находит для себя столь подходящего поля деятель­ности, как в охоте за деньгами, этом совершенно абстрактном сим­воле ценности, который освобожден от всякой органической и еетественной ограниченности и обладание которым все в большей и большей степени становится символом власти... Стремление к вла­сти и стремление к наживе переходят одно в другое: капиталисти­ческий предприниматель... стремится к власти, чтобы приобретать, и приобретает, чтобы добиться власти».

В концепции «капиталистического духа» и исторической типо­логии предпринимательства, предложенной в «Буржуа...», сказалось идейно-стилистическое влияние на Зомбарта эволюционно-биоло-гизаторской философии Ф. Ницше - с ее дихотомией «господ и ра­бов» и мотивами «полноты жизни», обретаемой и творческой жажде «мощи, власти, размаха, страсти».

Предприниматели, по Зомбарту, - это «добытчики» прибыли, организаторы предприятий, обеспечивающих прирост дохода. Зом-барт насчитал шесть основных типов капиталистических предпри­нимателей:

разбойники, особенно участники военных походов и заморских

экспедиций ради добычи золота и экзотических товаров;

феодалы, коммерциализирующие свои земельные владения

(продажа зерна и шерсти, горное дело);

государственные деятели, насаждающие торговые и промыш­

ленные компании;

спекулянты, оперирующие с деньгами и ценными бумагами —

ростовщики, банкиры, биржевые игроки, грюндеры (учредители ак­

ционерных обществ);

купцы, втирающиеся в доверие к лицам, которые облечены

властью, и вкладывающие торговый капитал в процесс производства

благ;

ремесленники — «то, что англичане называют метко «Manu­

facturer», французы - «Fabricant» в противоположность порожденному

купеческим духом «entreprener»14 — мастера и коммерсанты в одном

лице.

Как главные функции предпринимателя Зомбарт выделил: 1) ор­ганизационные (умение подбирать и объединять людей и вещи в ра­ботоспособное целое); 2) торговые (искусство вести переговоры, за­воевывать доверие, возбуждать желание покупки своего товара); 3) счетоводные (точное числовое исчисление затрат и результатов).

Рассматривая процесс развития капитализма как органический цикл с эволюционными фазами, Зомбарт считал характерными для ранней стадии капитализма («героической юности») три первых типа предпринимателей, душевный настрой которых определялся агрес-

сивным авантюризмом и повышенным эротизмом, наслаждением жизнью как завоеванием. На затем на первый план выходят «мир­ные» типы предпринимателей, особенно фабриканты, «с отвраще­нием в их деятельности от всего насильственного и авторитарного» и иными способностями — искусством достигать соглашения со сво­ими поставщиками, рабочими и клиентами, чувством долга и уме­нием «считать и копить». «Мещанские добродетели», «деловая мо­раль», рационализация замещают порывы «бьющей через край» за­воевательной энергии. Зомбарт, однако, не был склонен абсолюти­зировать этот процесс: обращаясь к опыту современных ему амери­канских миллионеров (известных умением «сворачивать шеи» кон­курентам), он делал вывод о трех главных формах конкуренции в современном капитализме: 1) конкуренция эффективностью (цено­вая); 2) конкуренция внушением (реклама); 3) конкуренция наси­лием, которая нашла себе применение у крупных компаний и на­правлена на стремление к монополии. По Зомбарту, великие пред­приниматели - это «люди, соединяющие в себе различные, обычно раздельные предпринимательские типы, которые одновременно являются разбойниками и ловкими калькуляторами, феодалами и спекулянтами, как мы это можем заметить у магнатов американских трестов крупного масштаба»11.

Пребывание на орбите марксистских влияний и осознание эво­люционной природы капиталистического строя обусловило внима­ние Зомбарта к проблеме экономических кризисов. Он ввел б эконо­мическую теорию понятие «конъюнктура» как общее положение ры­ночных отношений в каждый данный момент, поскольку эти отно­шения определяющим образом влияют на судьбу отдельного хозяй­ства, слагающуюся в результате взаимодействия внутренних и внеш­них причин. Учение о колебаниях конъюнктуры Зомбарт противо­поставил выводам Маркса и Энгельса о крушении капитализма в ре­зультате усугубления кризисов перепроизводства, подчеркнув, что «теория кризисов должна быть расширена до теории конъюнктуры».

Конъюнктурная экспансия, по мнению Зомбарта, имеет решаю­щее значение для утверждения капитализма в его высшей форме. Ритмическое движение развитого капитализма вызывается стремле­нием к предпринимательству: ожидания прибыли порождают спеку­лятивный подъем. Он охватывает прежде всего «неорганические блага длительного пользования» — железные дороги, энергосиловое обо­рудование, доходные дома, транспортные средства. Для расширения производства этих благ требуется расширение производства средств

производства — машин и конструкционных материалов. Зомбарт на­пил их «вторичными благами конъюнктурного подъема» '.

Расширение производства благ обоих типов приводит к созданию предприятий преимущественно крупных размеров. В такие предпри­ятия больше и легче притекает денежный капитал. Возрастает коли­чество привлекаемого «вещного капитала»: сырья и вспомогательных материалов; развиваются средства сообщения. Наконец, быстро уве­личивается число наемных рабочих.

Однако импульсивное расширение производства наталкивается на диспропорции, главной из которой Зомбарт считал диспропорци­ональность между размерами производства в отраслях, опирающих­ся на неорганическую основу, и в отраслях, перерабатывающих аг­рарные продукты и отстающих в темпах роста. Эта диспропорцио­нальность «покрывается» другой: между изобилием основного капи­тала и недостатком денежного. Беспрерывный рост оборотов обго­няет возможности кредитования; оно достигает предела, за которым для большого числа предприятий оказывается невозможным платить по своим обязательствам — начинается попятное движение в цепи спроса.

Как периоды подъема, так и периоды спада являются необходи­мыми: благодаря им развиваются обе стороны капитализма — спеку­лятивно-стяжательская и калькуляторско-организационная. Период подъема - это период «популяризации капиталистического духа», когда основной чертой хозяйственных начинаний является порыв; осуществляются рискованные затеи; стяжательский азарт охватыва­ет через посредство механизма биржевой спекуляции не только пред­принимателей, но и прочих обывателей, включая рабочих. Эта фаза приучает публику к установкам и требованиям капиталистического хозяйства. Периоды спада являются периодами внутреннего усовер­шенствования капиталистической системы, когда надо умело каль­кулировать, ломать голову над техническими и организационными нововведениями. В застойные периоды руководство хозяйственной жизнью переходит от «завоевателей» к «организаторам»; но одновре­менно «производится смотр предпринимателям и предприятиям: только сильные выживают»,

В противовес «катастрофической» теории Маркса и Энгельса, согласно которой колебания конъюнктурного маятника становятся isce сильнее, Зомбарт усматривал в развитии капитализма тенденцию к сглаживанию конъюнктуры. Основными причинами этого он счи­тал: прогнозирование; рационализацию денежного обращения и банковской системы; насыщение хозяйственного организма средствами производства и тем самым уменьшение доли благ конъюнктурного подъема; концентрация производства и централизация капитала в акционерных обществах, способных противостоять спаду; законода­тельное ограничение спекулятивной деятельности; сознательное стремление предпринимателей стабилизировать конъюнктуру, про­являющееся в заключении монополистических соглашений. В пере­работанном издании «Современного капитализма» (1927) Зомбарт признавал, что в США капитализм еще совершает «безумные прыж­ки», но в Европе видел «размеренный шаг», тенденцию к «организо­ванному капитализму» и призывал «привыкнуть к мысли, что разни­ца между стабилизированным и урегулированным капитализмом и технически совершенным социализмом не очень велика и что, сле­довательно, для судьбы людей и человеческой культуры в целом бо­лее или менее безразлично, организуется ли хозяйство по-капитали­стически или по-социалистически»17.

Через несколько лет Зомбарт приветствовал книгой «Немецкий социализм» (1934) приход к власти германских «национал-социалис­тов». «Мощь и красота» раннего капитализма теперь почудились ста­реющему профессору в облике экспансионистской государственной машины «третьего рейха». Тяготение Зомбарта к великогерманскому шовинизму, проявившееся в годы первой мировой войны в скандаль­ной книге «Герои и торговцы» (1915) (развертывание антитезы «завое­вательной» и «мещанской» сторон капиталистического духа в проти­вопоставление «героической» германской культуры (с приоритетами военной доблести и национальной общности) и «торгашеского» духа англичан с приоритетами индивидуального благополучия и комфор­та), приняло в ЗО-е годы вовсе одиозные формы мифологии «крови и почвы», русофобии, антисемитизма. Скомпрометировав себя как уче­ного, Зомбарт стремился стать одним из идеологов нацизма, однако тщетно: автора книги «Евреи и хозяйственная жизнь» не признали за «истинного арийца».