Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

Фритредеры

В Англии наиболее ярким проявлением первой тенденции стала Манчестерская школа, обязанная названием своим оппонентам, ко­торые стремились подчеркнуть противоположность интересов экс-портоориентированных промышленников Манчестера (как и других подобных регионов) национальным интересам страны. Это было ско­рее идейно-политическое течение, чем научная школа. «Манчестер-цы» решительно выступали за свободу торговли (много решительнее, чем такие ее приверженцы, как Смит и Рикардо), против права объединения в профсоюзы и мер по регулированию рабочего дня и трудовых отношений; требовали дальнейшей либерализации избира­тельных прав; в международной политике отстаивали принцип не­вмешательства во внутренние дела иностранных государств и за рас­ширение прав колоний. Если борьба против протекционистских хлебных законов еще могла вестись с позиции большинства, заинте­ресованного в снижении цен на продовольствие, то после отмены этих

законов в 1846 г, программа «манчестерцев» приобрела открыто анти­рабочий характер.

Во Франции ХГХ в. идейно-политическая ситуация была иной: сословные привилегии были устранены недавней революцией, и про­тиворечия между трудом и капиталом вышли на первый план раньше и проявились рельефнее. Активнее заявили о себе социалисты как иыразители интересов рабочего класса. Соответственно, французские жономисты-либералы с самого начала выступили как оппоненты социалистов, заняв более радикальные фритредерские позиции. На­иболее известным их представителем был Фредерик Бастиа (1801-1850), автор популярных памфлетов против протекционизма и нашу­мевшей книги «Экономические гармонии» (1850), в которой он проде­монстрировал чудеса риторики для убеждения читателей в том, что разрывающие общество пороки и противоречия — не более чем ви­димость, за которой скрывается мир экономических гармоний, пре­дустановленных божественным Провидением1.

Истоки либерального реформизма: Иеремия Бентам

Наряду со «старым» либерализмом фритредеров тогда же, и сере­дине XIX в., получил развитие «новый» либерализм — реформистская версия доктрины, возникновение которой было подготовлено пред­шествующей историей этого течения в британском обществе.

В среде британских либералов начала XIX в. тон задавали так на­зываемые философские радикалы — кружок интеллектуалов, объеди­нившихся вокруг журнала « Вестминстерскоеревью». Радикалами они были лишь в том смысле, что их реформаторские установки шли не­сколько дальше, чем у либералов из парламентской партии вигов. Кружок объединял видных философов, историков, правоведов, эко­номистов, психологов, дипломатов, политических деятелей. Это был круг общения, где формировались мировоззренческие и политичес­кие идеи, оказавшие значительное влияние на британское общест­венное сознание и на развитие общественных наук на Западе в це­лом. Среди основателей кружка был известный экономист Джеймс

Милль, среди его участником — Д. Рикардо. Идейным лидером «фи­лософских радикалов» был И. Бентам.

Иеремия Бентам (1748-1832) не был экономистом, но оказал зна­чительное влияние на развитие экономической науки2. Основная сфера его интересов — моральная философия и юриспруденция, на­иболее влиятельное сочинение- «Введение к принципам морали а юри­спруденции» (1789).

Бентам приобрел известность в начале XIX в. прежде всего как активный сторонник либеральных реформ в области законодатель­ства. Он критиковал смертную казнь, отстаивал принцип, что неот­вратимость наказания важнее его жестокости, выступал за демокра­тизацию избирательного права, в частности за предоставление права голоса женщинам, допускал критические высказывания о наследст­венной аристократии, а в конце жизни — даже о монархии. Популяр­ность Бентама выходила далеко за границы Англии. Так, российский император Александр I требовал от своей комиссии по разработке нового законодательства, чтобы во всех сомнительных случаях она обращалась к Бентаму за советами.

Как философ-моралист Бентам следовал традицгош гедонизма (от1 греч. hedone — наслаждение), связывающим моральное добро с удо вольствием, наслаждением. Эта традиция восходит к дреинегречсс. кому философу Эпикуру, а в Новое время имела немало продолжатс лей, среди которых были Дж. Локк, французский философ К. Гельвс-ций, а также учитель А. Смита философ Ф. Хатчесон.

Центральное понятие этики Бентама- польза, полезность (utility). Отсюда название его морально-философской доктрины - «утилита­ризм». Согласно Бентаму, польза — это «свойство предмета, благодари которому он способен приносить благодеяние, выгоду, удовольствие, до­бро или счастье (что в данном случае сводится к одному и тому же)», «Природа, — писал он, — поставила человека под управление двух вер­ховных властителей — страдания и удовольствия. Им одним предостав­лено определять, что мы можем делать, и указывать, что мы должны делать».

В принципе полезности Бентам не только искал объяснение фак­тического поведения людей — он придавал ему и нормативное значе­ние, в особенности для сферы законодательства. Согласно Бентаму,

 

«мораль в самом общем понимании — это учение об искусстве направ­лять действия людей таким образом, чтобы производить наибольшую сумму счастья-». Долг мыслителей он видел в том, чтобы доказывать, что «добродетельный поступок есть правильный расчет, а поступок, без­нравственный ~ расчет неправильный». При этом Бентам особенно настаивал на том, что добродетель — это не только расчет", в ней есть еще и некоторое усилие, борьба, что «человек жертвует немедленным удовольствием ввиду больших будущих».

Этика Бентама индивидуалистична. Общество, по его определе­нию, — это «фиктивное тело», и, соответственно, общественный ин­терес — это не что иное, как сумма интересов отдельных членов дан­ного общества. Однако в отличие от А. Смита, который исходил из естественной гармонии интересов и верил, что следование частным эгоистическим интересам само способно обеспечить общественное благо, Бентам полагал, что гармония интересов возможна лишь как результат разумного законодательства. Вслед за Гельвецием и италь­янским правоведом Беккариа основным принципом этики и законо­дательства Бентам считал принцип наибольшего счастья для наиболь­шего числа людей.

Чтобы положить этот принцип в основу законодательства, Бен-гам выдвинул идею «арифметики счастья» (felicific calculus). В ее ос­нове - своеобразная попытка ранжирования удовольствий и страда­ний. Так, удовольствия он оценивал по их: а) интенсивности; б) про­должительности; в) определенности/неопределенности; г) близости повремени; д) плодотворности (т.е. способности данного удовольст­вия производить новые); е) чистоте (несмешанности с попутными страданиями; ж) распространенности (способности доставлять удо-юльствие другим людям).

По мысли Бентама, подобные ранжиры могли бы прилагаться к любому законодательному проекту или решению, затрагивающему интересы членов общества. С этой целью он предлагал оценивать первичные, вторичные и производные удовольствия и страдания, доставляемые соответствующим законопроектом каждому члену об­щества, а затем суммировать эти оценки и подводить баланс. При невозможности непосредственно соизмерить различные характери­стики удовольствий к страданий Бентам предлагал обращаться к их денежным оценкам.

Сама идея суммирования удовольствий и страданий разных лю­дей изначально предполагала принципиальную сопоставимость та­ких оценок, т.е. возможность межличностного сравнения полезностей. Более того, с помощью «арифметики счастья» Бентам надеялся по­лучить объективные оценки субъективных переживаний людей.

В своих рассуждениях Бентам предвосхитил принцип, который позже стал называться принципом предельной полезности. Так, он рас­суждал, что если индивиду дать некоторую сумму денег, то это при­несет ему определен ное количество удовольствия. Если же затем дать ему точно такую же сумму денег, то дополнительное удовольствие от нее окажется меньшим, чем от первой суммы. Соответственно, Бен­там считал, что одна и та же сумма денег, будучи добавленной к дохо­ду бедняка, принесет больше счастья, чем такая же сумма, добавлен­ная к доходу богатого. Отсюда следовало, что определенное перерас­пределение доходов между богатыми и бедными способно увеличить суммарное количество счастья в обществе.

Утилитаризм Бентама был воспринят многими экономистами, прежде всего участниками кружка «философских радикалов» Дж. Мил-лем и — с определенными оговорками — Дж.Ст. Миллем. Позднее идеи утилитаризма сыграли важную роль в распространении идей маржи-налистскойреволюции (см, гл. 10).

В то же время у Бентама всегда было много оппонентов, его идеи вызывали ожесточенные споры. Так, русский писатель В.Ф, Одоев­ский посвятил этой теме специальный памфлет-утопию «Город без имени-» (1839), где изобразил страну Бентамию, с тем чтобы показать нежизнеспособность утилитаристской морали3.

Наиболее уязвимые стороны бентамовского утилитаризма связа­ны с упрощенностью принимаемой им модели человеческого пове­дения, размытостью основных понятий (полезность, счастье, удоволь­ствие и т.д.), отсутствием четкого разграничения позитивных и нор­мативных моментов. Еще одним характерным изъяном в системе Бен­тама был двойной стандарт в характеристике человеческого поведе­ния — вот как эту проблему сформулировал известный философ и ло­гик Б. Рассел: «Если каждый человек гонится за собственным удоволь­ствием, то как мы сможем гарантировать, что законодатель будет заботиться об удовольствии человечества в целом?.. Если бы ему [Бен-таму] поручили составить свод законов для некоторой страны, он ис­ходил бы при этом из того, что, как он был убежден, является интере­сами общества. Он не преследовал бы при этом свои собственные интересы или (сознательно) интересы своего класса. Но если бы он понял этот факт, он должен был бы изменить свое психологическое учение^.

В конкретных вопросах экономической политики Бентам был прагматиком. Если в своей ранней работе о ростовщичестве он с ли­беральных позиций требовал отмены ограничений на величину ссуд­ного процента, то позднее, в ходе дебатов вокруг хлебных законов, он высказывался за прямое административное ограничение цен на зерно. В ряду предлагавшихся им реформ были меры, предвосхищав­шие идею социального страхования.

В вопросах денежной теории и политики Бентам, в противовес правоверным рикардианиам, высказывался за активную денежную политику государства. Именно в этой области некоторые идеи Бен-гама заметно опередили свое время и даже предвосхитили некоторые мотивы кейнсианства. Это касается трактовки денежной экспансии в качестве средства обеспечения полной занятости и в особенности постановки вопроса о возможности вынужденных сбережений или, в его терминологии, «вынужденной бережливости» (forcedfrugality).

Обобщением социально-экономических взглядов Бентама стала его концепция общественной политики. Он выделил четыре главные цели такой политики, ралжировап их по значимости, — обеспечение: а) прожиточного минимума; б) безопасности; в) достатка; г) равенст­ва. Подобное понимание целей социальной политики в сочетании с убеждением, что разумное законодательство способно гармонизиро­вать интересы в обществе, на первых порах проявлялось лишь в об­щегуманитарных инициативах утилитаристов, касавшихся таких сфер, как образование или общественная гигиена.

Последовательное применение этих подходов а социально-эко­номической политике началось гораздо позже и знаменовало собой существенное переосмысление либеральной доктрины. Именно с тех пор слово «либерал» утратило однозначность: вплоть до сегодняшне­го дня так называют и противников любого государственного вме­шательства в экономику, и буржуазных реформистов, сторонников активной социальной политики государства.