Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

1. Эволюционный принцип в истории экономической науки

Эволюционные идеи стали проникать в исследования об обще-i те в XVIII в. в связи с утверждением естественнонаучного миро-тнзрения, подорвавшего идею божественного создания и механис-шческую картину мира. И хотя ньютоновская механика сохраняла i ное влияние на умы людей, Б. Мандевиль, А. Смит, а позднее Т. Маль-ivt высказали идеи, которые сегодня, хотя и с некоторыми оговорка­ми, можно отнести к эволюционному подходу. Прежде всего речь идет о признании спонтанного характера социально-экономического по­рядка и неинтенационности результатов действий отдельных людей. Мандевиль рассматривал проблему установления порядка через приз­му этики и указывал на то, что пороки отдельных людей могут спо-юбствовать общественной пользе, а порядок может родиться из |м (розненных и неупорядоченных действий людей. Близкую Манде -иилю точку зрения высказывал Смит. Для него — и это особенно ин-К'ресно с точки зрения современного понимания эволюционного принципа — разнообразие и специализация не только не были чем-in, препятствующим порядку, но и составляли его часть.

Считается, что именно Смит и шотландская школа в целом дглИ Дарвину идею упорядоченного взаимодействия и регулярности, пс рожденных хаотическим взаимодействием и возникающих спонтан­но, без направляющей силы, идею, которая сыграла важную роль и формировании теории эволюции1. Более того, некоторые исследова­тели не без основания полагают, что в своих амбициозных научных устремлениях Дарвин опирался на идеи либеральной социальной фи лософии, которые разделяли представители образованного класс,! викторианской Англии и которые он применил при исследовании природных процессов2.

Важным источником эволюционных представлений в обществен ных науках были взгляды Т, Мальтуса. Он привнес идею естественно го отбора и связал последний с борьбой за ограниченные ресурсы Мальтус был первым, кто не только обратил внимание на борьбу как на необходимую составляющую процесса развития, — он писал, что без борьбы, поражений и даже смерти невозможно развитие популя ции, но и указывал на динамическую роль разнообразия. Уже в время подобная позиция повлекла за собой серьезные общественнс политические последствия. В данном случае мы имеем в виду не ши! рокий общественный резонанс, который имела теория народонасе-' ления Мальтуса, а критику им популярных в то время утопических идей как противоречащих представлению об эволюционном харак­тере общественного развития3.

Эволюционный подход не только противостоял утопизму, но и подрывал идею Бога, что и определило революционное значение дар виновской теории для общества и науки XIX в. Если теория социаль­но-экономической динамики Мальтуса еще отводила Богу заметн<| место — во всяком случае, Мальтус пытался примирить борьбу за вь живание с существованием Бога, то привнесение эволюционных ил в биологию привело к тому, что оказалась подорванной, хотя и до cj| пор не полностью отброшенной, идея создания.

В 1859 г. в работе «Происхождение видов путем естественного* бора, или сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за сущее

нование» Ч. Дарвин предложил эволюционную теорию, которая в современных терминах может быть представлена как «экономичес­кая модель конкуренции за ограниченные ресурсы, в которой отбор осуществляется на индивидуальном уровне»4. Согласно этой теории, основу эволюции составляют процессы изменчивости (в популяции но шикают индивидуальные различия), наследственности (существует корреляция между родителями и детьми), отбора (некоторые инди-нидуальные формы оказываются успешнее других в борьбе за огра­ниченные ресурсы и потому лучше выживают и оставляют больше потомства/.

Несмотря на созвучность идей Дарвина представлениям видных жономистовтого времени и даже их взаимное влияние, эволюцион­ная теория Дарвина не оказала существенного влияния на развитие жономической мысли; более того, во второй половине XIX в. эво-поционные идеи стали исчезать из экономических исследований. В жономической науке восторжествовал ньютоновский подход в его наиболее упрощенной трактовке, предложенной Джевонсом и полу­чивший свое воплощение в теории равновесия. Это обстоятельство побудило Т. Веблена в 1898 г. поставить вопрос: «Почему экономика не является эволюционной наукой?»6, и даже попытаться исправить чту ситуацию, обратившись к рассмотрению институциональной сто­роны экономических процессов7.

Большую роль в утверждении в экономической науке механисти­ческого подхода сыграла философия утилитаризма. В значительной иепени благодаря И. Бентаму возникла и оформилась идея исчисле­ния полезности. И по мере того, как маржиналистские представле­ния завоевывали позиции в экономической науке, последняя утра-чниала интерес к проблемам развития, сосредоточиваясь на индиви­дуальной оптимизации и проблеме равновесия. Равновесие понима­лось экономистами как в определенном смысле совершенное состо­яние, при котором индивидуальные планы были согласованы, a no-

лезности достигали максимума. В этом случае естественнонаучную аналогию для экономической теории приходилось искать уже не п биологии с ее теорией эволюции, а в механике, точнее, в теории гра­витации, которая рассматривает точку притяжения (равновесия) как точку нулевой свободной энергии (т.е. отсутствия движения).

Подобной тенденции в определенном смысле противостояла те­ория Маркса, которая усвоила многие идеи классической политэко^ номии, в том числе и ее нацеленность на проблематику развития. Однако тот факт, что Маркс рассматривал теорию Дарвина как «есте­ственнонаучный базис для классовой борьбы в истории» и, следова­тельно, связывал эволюционный принцип с идеологией, негативным образом сказался на популярности эволюционной идеи в экономи­ческой науке. В противовес идеологически ориентированной марк­систской политэкономии чистая экономическая теория отказалась от рассмотрения экономических процессов в их историческом раз­витии в пользу равновесного анализа; это направление анализа окон­чательно утвердилось уже в XX в. и достигло наивысшего уровня в работах П. Самуэльсона, К. Эрроу и других классиков современной теории равновесия (см. гл. 13). Более того, уже в наше время в рамках так называемого экономического империализма (см. гл. 40) были даже предприняты попытки распространить экономическое моделирова­ния на некоторые близкие биологии дисциплины8.

Между тем у основоположников современной экономической теории мы находим свидетельства признания важности эволюцион­ного принципа. Так, Маршалл считал, что экономическая наука в широком смысле родственна скорее биологии, чем физике или даже химии . Более того, некоторые его рассуждения напрямую связаны с новейшими для того времени положениями биологии и эволюцион­ной теории. Так, в книге IV «Принципов,..» Маршалл анализировал воздействие внешней среды на организацию производства, говорил о роли конкуренции и сотрудничества в развитии экономики. По­следнее заставляет вспомнить П. Кропоткина, который писал, что в эволюции живой природы и общества взаимопомощь и индивиду­альная инициатива играет большую роль, чем конкуренция и борьба за выживание10. Маршалл затронул и очень важную с точки зрения] теории эволюции проблему непрерывности изменений, времени и его!

необратимости и в этой связи признал условность и ограниченность предложенного им метода разграничения коротких и длинных пери­одов. Идея непрерывности и постепенности изменений отражала вли­яние эволюционного подхода, и она проявилась в его представлении о предпринимательской функции как о способности к бизнесу. Эта функция, суть которой сводится к поиску новых комбинаций суще­ствующих методов производства, ассоциировалась у Маршалла с фирмой. При такой трактовке естественный отбор лучших фирм — это «отбор лучших менеджеров, способных задействовать обширное знание, уже накопленное фирмой»".

Более определенно эволюционный подход отстаивали предста­вители другой ветви маржинализма - австрийской школы, хотя из­начально они обращались к нему главным образом в тех областях, которые были вне собственно экономической теории. Так, К. Мен-гер использовал эволюционный подход при анализе социальных ин­ститутов. Центральным моментом при этом была идея спонтанного порядка, суть которой сводится к тому, что институты, которые вы­полняют определенные функции как часть целого социального орга­низма, не являются созданными для этих целей. «Они предстают пе­ред нами как естественный продукт (в некотором смысле), как не­преднамеренный результат исторического развития»'2. К подобным институтам он относил язык, закон, религию, государство, рынок, деньги. И наиболее важной задачей социальной науки Менгер счи­тал объяснение того, каким образом без направляющей воли могли позникнуть институты, эффективно функционирующие на благо все­го общества и позволяющие людям достигать свои цели. Идею спон­танности институтов, дополненную принципом культурной эволю­ции, уже в наше время отстаивали и разрабатывали Ф. Хайек и дру­гие представители неоавстрийской школы13. Для них эта идея стала важнейшим философским аргументом против конструктивизма как социальной философии и социализма как ее практического вопло­щения (см. гл. 35). Им же была высказана мысль, что сам рынок -это институт, который развивается во взаимодействии с процессом конкуренции: рынок является внешним по отношению к действую-

щим экономическим субъектам и в то же время он сам оказывается продуктом их взаимодействия.

Большое значение с точки зрения распространения эволюцион ных идей в экономике имели работы Й. Шумпетера. В «Теории эко­номического развития» (1926), а затем в «Экономических циклах» (1939) он обратился к эндогенным изменениям как характерной чер­те капиталистической экономики, признал важность процессов во > никнонения, изменения и исчезновения социальных институтов, на конец, сделал акцент на процессе появления нового в широком смыс ле как на неотъемлемой черте капиталистической экономики.

В 1937 г. в предисловии к японскому изданию «Теории экономи ческого развития» Шумпетер писал, что цель его исследования со стоит втом, чтобы «найти ответ на вопрос: как экономическая систс ма производит ту силу, которая беспрестанно ее изменяет?»14. Пред метом экономической теории развития он считал «изменения, кото рые происходят не непрерывно, выходят за пределы обычных рамок меняют привычный ход и не могут быть поняты с точки зрения «кр> гооборота», хотя они носят чисто экономический — «внутрисистем ный» - характер...»14.

«Центральным для шумпетерианского видения капиталистичес­кой экономики было понятие динамики рыночного процесса. Шум петер рассматривал рынок как нечто большее, нежели сигнальное ус тройство для размещения ограниченных ресурсов, которое служи! цели гарантировать состояние равновесия. Скорее рынок — это сфе­ра радикальных изменений, которая заставляет фирмы и индивидон осуществлять нововведения, а экономику расти и структурно изме­няться. Шумпетерианская конкуренция - это созидательное разру шение, в котором фирмы растут, выживают или умирают. Фирмы способные осуществлять нововведения и адаптироваться, растут или выживают, а другие оттесняются и устраняются. Таким образо| стремление к сверхприбыли проверяется в конкурентном окружет которое одновременно представляет собой бесконечный процесс! менений и преобразований»16, И в этом процессе адаптации ключ вой фигурой становится предприниматель. Движимый стремлений получить сверхприбыль — пока процесс конкуренции и адаптации J лишил его преимущественного обладания новым — предпринимате Шумпетера конкурирует не только в области цен, но главным обр

зом в области новых продуктов и технологий. Шумпетер представля­ет развитие экономики как преодоление новаторами-предпринима­телями сковывающих рамок сложившихся правил и норм.

Следует подчеркнуть, что процесс изменений, который'привле­кал внимание Шумпетера, нельзя относить к плавным и постепен­ным, подобные изменения он воспринимал лишь как фон для изме­нений существенных, которые осуществляются скачками. Но сам по себе этот факт нельзя рассматривать как свидетельство отхода от идеи эволюционности, поскольку последняя не исключает скачкообраз­ных изменений. Так, еще в 1894 г. английский биолог У. Бейтсон вы­сказал гипотезу о существовании непрерывной и прерывистой измен7 чивости, гипотезу, которая неявно уже содержалась у Маршалла в его концепции равновесия различного порядка, изложенной в книге V «Принципов...».

Позиция Шумпетера имела важное методологическое следствие, и именно она позволила в какой-то степени примирить равновесный подход и теорию развития: равновесный принцип сохраняет силу, пока в системе не происходят существенные инновации. С точки зре­ния равновесного подхода наличие последних означает переход на новый уровень равновесия. В результате экономическое развитие можно представить как последовательную смену равновесных состо-нпий, или так называемое пунктирное равновесие. Именно этот под­ход нашел отражение в теории циклов Шумпетера.

Несмотря на многочисленные обращения к идее эволюции и за­манчивые аналитические перспективы, которые она открывала, до последнего времени эволюционный подход не оформился в самосто­ятельное направление экономической науки, а эволюционные идеи [ оставались вне mainstream economics.

Проблема заключается не только в том, что ученые {по выраже­нию П. Фейерабенда), подобно жрецам, ревностно охраняют свои за­блуждения и, добавим, усвоенные приемы и инструментарий, в том числе математические модели, изменение стереотипов научного мы­шления - процесс долгий и трудный (предполагающий, например, изменения в системе обучения), но и в том, что недостаточно ясна перспектива практического применения эволюционного подхода, что к наш век прагматизма является серьезным недостатком.

Но в настоящее время для эволюционной экономики складыва-С1ся благоприятная ситуация. Не только внутренняя неудовлетворен­ность экономистов узостью экономической ортодоксии, но и неко-юрые события реальной жизни способствуют повышению интереса К эволюционной экономике и эволюционному подходу в целом. Речь

идет прежде всего о влиянии на экономическую науку проблем, торые возникли в связи с трансформационными процессами в пос социалистических странах, и того, какие аналитические и практик ские достижения в этой ситуации она продемонстрировала. Сегоди более или менее очевидно, что теоретические положения и практ|| ческие рекомендации, известные как Вашингтонский консенсус1 могут считаться адекватными масштабам и сложности проблем п\ реходной экономики. В последнее время вместе среди критикок ■ называемой трансформационной ортодоксии все громче звучат лоса тех, кто рассматривает пробелы ортодоксальной теории, npd ведшие к неверным политическим действиям, не просто как техщ) ческие ошибки, а как следствие методологических принципов, ус in енных большинством экономистов. И в этом контексте эволюцио|| ная экономика имеет хорошие перспективы18.