Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

3. С.Н. Булгаков: в поисках христианского экономического мировоззрения

Универсализм в подходе к анализу экономических явлений, и| терес к проблеме общественного идеала, социальная направленное! экономических исследований, наконец, стремление к новой экон| мической науке, адекватной этому идеалу, — все это ярчайшим обр зом проявилось в наследии выдающегося русского религиозного мь лителя, философа и экономиста С.Н. Булгакова".

Не только эти черты роднят Булгакова с Туган-Барановским, щей у них была и увлеченность марксизмом (не случайно обоих пр|

Сергей Николаевич Булгаков (1871-1944) родился в Орловской губе нии, начальное образование получил в духовной семинарии. Затем nopnaj| религией, увлекся марксизмом. Окончил Московский университет, з<и тил магистерскую диссертацию. С 1900 по 1906 г. преподавал а Киевском п| литехническом институте, активно занимался общественной деятельность! После революции 1905 г. отошел от марксизма в сторону идеализма и пос пенно вернулся к православию  В 1906—1918 гг. преподавал в Московск<| коммерческом институте, был депутатом II Государственной думы. В 19 lj защитил докторскую диссертацию («Философия хозяйства»). Свою лухо ную и философскую эволюцию Булгаков представил в религиозной рабе «Свет Невечерний» (1917). Булгаков опубликовал ряд очень важных стат составивших сборник «Два града» (1911), участвовал в знаменитом сборн! ке «Вехи» (1909). В I91S г. Булгаков принял сан священника, уехал в Кры| некоторое время преподавал в Симферопольском университете, а в нача ! 923 г. вместе с целой группой русских ученых был выслан из Советской Ро сии. Работал в Праге, с 1925 г. - в Париже в Православном 6огослоекж<| институте.

цято относить к так называемому легальному марксизму), и доста-очно быстрый и естественный отход от марксизма, наконец, оба ак-ГИ1зно занимались общественной и педагогической деятельностью, гход Булгакова от марксизма начался, по существу, с его первой Крупной работы «Капитализм и земледелие», которая была задумана [как. подтверждение марксистского тезиса о концентрации производ­има применительно к сельскому хозяйству. Но она привела автора к I противоположному выводу и, более того, побудила поставить под со­мнение не только некоторые прогнозы марксизма относительно тен-[депции социального развития, но и принципы познания, лежащие в [основе этих прогнозов. «Ошибка Маркса (имеется в виду тезис о кон-Iul'h грации производства. - Ред.) да послужит нам предостережени­ем. Она объясняется не тем, что ему не хватало ума — ум он имел ге­ниальный, - и не тем, что ему не хватало знаний — он принадлежит к t.ivibiM ученым экономистам не только своего, но и всех времен, — она объясняется общими социально-философскими воззрениями Маркса, его переоценкой действительных способностей и значения социальной науки, границ социального познания. Он считал возмож-■ иым мерить и предопределять будущее по прошлому и настоящему, между тем каждая эпоха приносит новые факты и новые силы исто-рнческого развития - творчество истории не оскудевает. Поэтому j мелкий прогноз относительно будущего, основанный на данных на-[поящего, неизбежно является ошибочным. Строгий ученый берет Здесь на себя роль пророка или прорицателя, оставляя твердую почву I фактов.

Поэтому что касается предсказаний на будущее, то честное Ignoranus мы предпочитаем социальному знахарству или шарлатан-Стиу. Завеса будущего непроницаема. Наше нынешнее солнце осве­щает лишь настоящее, бросая косвенный отблеск на прошлое. Этого Достаточно для нас, для нашей жизни, для злоб нашего дня и его ин-гересов. Но мы тщетно вперяем свои взоры в горизонт, за который спускается наше заходящее солнце, зажигая там новую зарю гряду-исму, неведомому дню»33.

Этот выход из собственно экономической области исследования ; и область философии и гносеологии был началом процесса, который | Можно назвать поиском основ новой философии экономического Цншния и который побудил Булгакова обратиться, как и Туган-Бара-Ноиского, к этике. Но в отличие от последнего это была не этика Кан-J,.) этика христианства. В этом уникальность Булгакова, его особое рее го в истории отечественной политэкономии.

В 1915 г. в рецензии на «Философию хозяйства» (1912)34 В. Спе­ранский писал: «Профессору Сергею Николаевичу Булгакову при­надлежит, несомненно, единственное в своем роде место среди рус­ских ученых-экономистов. Далеко не замыкаясь в формальные рам­ки своей присяжной специальности и ке греша о то же время поверх­ностным дилетантизмом, он стремится к созданию цельного религи­озно-экономического миросозерцания. Он хочет открыть человече­ству не только новую землю материального благоденствия, но и но­вое небо радостного религиозного социосозерцания»35.

Речь шла о том, чтобы подчинить политическую экономию эти­ческим принципам христианства, что предполагало не только ради­кальное переосмысление существующих экономических теорий, не и отказ от господствующей экономической философии в целом кг системы представлений, стержнем которой является подчиненное1^ всех отношений росту материального богатства. Поэтому он, HanpF мер, в отличие от М.И. Туган-Барановского не ставил перед собо| задачу примирения экономической теории марксизма (трудовой ■ ории стоимости) и маржинализма (теории предельной полезности! а требовал отказа от них как имеющих общую философскую базу ■ материализм и позитивизм, которая проявлялась в рассмотрении xd зяйсгвенной деятельности человека и труда исключительно сквоэ призму создаваемых им материальных благ. Именно это обстоятеля ство оказалось для Булгакова решающим, несмотря на методологи ческие различия между австрийской школой и маржинализмом в ца лом, базировавшимся на принципе методологического индивидуа лизма, и марксисткой политэкономией с ее методологическим холи| мом и классовым подходом.

Булгаков стремился разработать принципиально новые философ ские основания политэкономии, предложить, используя TepMj Й. Шумпетера, новое видение, которое отвечало бы христианскок представлению о хозяйстве и хозяйственной деятельности, труде и I гатстве. При этом он весьма специфическим образом затронул цель ряд сложных вопросов, которые имеют отношение к современт исканиям в области методологии и философии экономической наук| но предложил неожиданную перспективу рассмотрения как этих nf блем, так и проблем современного экономического развития.

Суммируя и огрубляя многоцветную палитру рассуждений EyJ гакова, можно следующим образом сформулировать его позицию ] обозначенным вопросам.

Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990 35 Сперанский B.C. Новая философия государственного хозяйства лигиозно-экономическое учение проф. С.Н. Булгакова. Пг, 1915. С. 3

1.Богатство есть условие свободы человека, материальный фун­дамент проявления его творческих устремлений и одновременно ус­ловие материального существования данного общества.

Труд является одновременно и актом необходимости, и актом

пюрчества.

Трансцедентальным субъектом хозяйственной деятельности

является человечество.

Эти весьма абстрактные и далекие как от экономических реалий, 1лк и от привычного способа их анализа тезисы дают новый и не­обычный ракурс рассмотрения хозяйства и хозяйственных явлений, порой выражающийся в необычной трактовке известных проблем и постановке новых.

Первый из приведенных тезисов предполагает несколько момен­тов: отсутствие противоположности между материальной и духов­ной сторонами бытия, положительную оценку роста богатства как способа устранения бедности и освобождения человека от внешней природной несвободы, расширение понятия богатства за счет вклю­чения в него требования справедливого распределения.

Идея единства материального и духовного мира, как известно, , была сформулирована еще в ходе Реформации и сыграла важную роль в современном хозяйстве, поскольку дала моральное оправ-д.шие устремленности человека к лучшему материальному поло­жению. Здесь Булгаков по существу солидаризируется с М. Вебе-ром в оценке значения религии, прежде всего протестантизма, для р;ивития капитализма. Однако оправдание роста богатства он дает II широком этической контексте, обусловливая его рядом ограни­чений.

Преодоление разрыва между материальной и духовной сферами шшзано для Булгакова с признанием свободы человека христианской ценностью. При этом он утверждал, что осуществление свободы для отдельного человека невозможно в условии бедности, навязанной j\bc) оятельствами жизни, которые не зависят от человека. В этом слу-Ilic бедность рассматривается как противостоящая свободе. При та-Е(ш понимании богатство становится необходимым условием осуще-|'Цч>ения свободного выбора.

«Рост богатства, — писал Булгаков в «Кратком очерке политэко­номии», - увеличивающий силы человека и пробивающий стены от-\у i 1.ения между человеком и природой, есть только отрицательное |'>виедля духовной жизни человека, он создает для него более щи-1(п .1С возможности духовной жизни, открывает перед ним новые 1|ирокие перспективы, но не решает за него, не предопределяет того

употребления, которое сделает из них единичный человек и соне ное человечество»16.

Таким образом, негативно понимаемой свободе придается тинный смысл — как потенциальной возможности утверждения ] вития человеческого духа. Она рассматривается «как положитсл! мощь, как растущее обладание богатством и вследствие этого [ потенциальной возможности проявления и самоутверждения веческого духа...»17.

Богатство, трактуемое как условие осуществления свободы и i посылка реализации духовного потенциала человека, предполй более широкий ракурс рассмотрения, нежели сведение его к про| сумме материальных благ, которыми владеет человек. В связи с! Булгаков ставит вопрос о человеке в рамках хозяйственной сист! и его взаимодействии с другими людьми. Он указывает по кра^ мере на два обстоятельства.

Прежде всего Булгаков говорит о богатстве не только и не ст ко в индивидуалистическом, сколько в народнохозяйственном с^ ле, как о некотором общем условии существования общества.

Понимаемый как освобождение от власти природы, рост на| ного богатства представляется прогрессом всего общества, ахри| анское требование свободы от богатства в личной жизни стаыов| способом направить индивидуальные усилия на развитие матера ной культуры общества в целом. Таким образом, Булгаков устра противоречие между личной заинтересованностью в росте мат ального благосостояния и благом общества.

Далее Булгаков касается весьма сложной и по-прежнему акт ной, как в области практических решений, так и в рамках тео| проблемы соотношения между богатством и справедливостью говоря современным языком, противоречия между экономичен эффективностью и справедливостью.

Булгаков преодолевает это противоречие весьма радикаль| образом: он определяет рост общественного богатства как такое ложение, при котором увеличение массы материальных благ пр ходит при неувеличении неравенства в их распределении. При' подходе дилемма, над которой бьется теория благосостояния, в| ще исчезает. В некотором смысле подход Булгакова напоминает, [ нее, предвосхищает концепцию Ролза (см. гл. 14). Следствием концепции применительно к проблеме благосостояния является

| Булгаков С.Н. Краткий очерк политической экономии. М., 1906.] ' Булгаков С Н. Об экономическом идеале // Новое слово   1903. ■

С. 117.

естно, предложение оценивать изменение общественного благо-

ртояния по изменению положения наименее благополучных групп.

утими словами, если рост богатства сопровождается возрастанием

Висни неравенства, то нельзя считать, что благосостояние общест-

| унеличивается. А это и было требованием Булгакова.

Теперь несколько слов о втором базисном положении полит-цшомии Булгакова — о труде и его следствии для экономической арии. Булгаков видел в труде одновременно акт творчества и про­шение жесткой природной необходимости, при этом индивиду-ьимй акт хозяйственной деятельности он рассматривал как орга-к'И'ски связанный с трансцедентальным субъектом хозяйства - че-[Иечеством.

Для Булгакова в труде соединились христианская заповедь тру-п.ся и изначальная связь материального и духовного. В этом про­гнется глубокий гносеологический смысл труда и хозяйственной лельности, указывающий на возможность преодоления противо-1Чмн между идеализмом и материализмом.

()чевидно, что подобное понимание труда несовместимо с тради-

IfoHHbiM для экономической науки сведением труда к фактору про-

(Цодства, а человека — к индивиду, решающему задачу оптимально-

^распределения ресурсов. Рассматривая труд как фактор, затрачен-

||й и производстве материальных благ, экономическая теория ока-

рипсгея перед неразрешимой проблемой динамики. Не случайно

Шумпетерв 1926 г. в поисках внутренней причины развития обра-

1Лся к творческой деятельности человека, в центр процесса разви-

I поставил предпринимателя-новатора: только человек и его твор-

1«о является источником нового18.

Пулгаков имел в виду не экономического индивида, «экономиче-fvo человека», а творческую личность. Признав связь хозяйствен-| деятельности и творчества, он указал на важность духовных, нрав-fuux мотивов в труде, а следовательно, и на необходимость учи-Гь влияние нравственных мотивов на экономическую жизнь и иственное поведение человека. Сегодня мы находим отзвук этой 4t работах ряда экономистов и социологов, прежде всего пред-|шпелей так называемой социальной экономики19. ■ I ругим, хотя и связанным с предыдущим, аспектом является идея i ической целостности хозяйства, т.е. о том, что не отдельные ато-ронанные акты хозяйственной жизни формируют хозяйство,

Шумпетер И. Теория экономического развития М.: Прогресс, 1982. См., например: Etzioni A. The Moral Dimention: Toward a New Economics. , 1988; WisskopfW. Alienation and Economics. N.Y., 1971.

а хозяйство является предпосылкой, условием отдельных актон v«i зяйствопания. Здесь мы вспоминаем историческую школу и подх дим к третьему положению Булгакова.

Идея органической целостности хозяйства означает признание^ несводимости к простой сумме хозяйственных актов отдельных I дивидов. Причем подобное утверждение, по мнению Булгакова, | равдано не только гносеологически, но и генетически. «То, что i вается хозяйством в смысле эмпирическом, выражается в множ( раздробленных хозяйственных актов, совершаемых отдельь людьми... В генетическом понятии хозяйства... мы безусловно! нимаемся над этими частными раздробленными актами и pacq риваем их как проявления некоторой единой функции, обладав известной связанностью, единством иного рода, чем только их | браическая сумма. Динамически они представляются нам части ми, отрывочными проявлениями некой единой деятельности,! чиненной в споем развитии своим особым нормам... Мы не усмс ли бы в хозяйстве ( и науке) самого существенного его содержап'к если бы не остановили в достаточной мере внимания на целому ходящем за пределы отдельных актов... хозяйство не только чески, но и фактически, исторически есть prins отдельных акт зяйства (а наука- наук). Хозяйство должно уже существовать п{ основах, чтобы возможны были эти отдельные акты...»*

Что может означать подобная позиция с точки зрения совр

ной науки?        f

Очевидно, мы можем увидеть здесь, говоря современным яэц аргумент в пользу рассмотрения экономических процессов и | институционного подхода, который сегодня получает все бс признание, причем интерес к этому подходу поддерживается : блемами трансформационной экономики, решение которых i ется найти с помощью традиционных для экономической наук|| ходов и концепций.

Проблема институтов и их роли неотделима от вопроса об и j исхождении и о том, каковы возможности сознательного воз вия на этот процесс и на состояние экономической системы ный момент. Позиция Булгакова по этому кругу вопросов видна I рассуждениях об экономической политике и о роли экономич науки в ее определении.

Ракурс рассмотрения этих вопросов у Булгакова определял позицией в спорах по поводу существования так называемых m тивных законов, которые разгорелись в конце XIX — начале XX и hi

|te отмечалось, в книге «Капитализм и земледелие» Булгаков высту-

[ против марксистских претензий на знание объективных законов

знития, неизбежных и неумолимых как законы физики и позволя-

^их предсказывать историческое развитие, а также разрабатывать

: называемую научную социальную политику. В дальнейшем в «Фи-

софии хозяйства» он вновь обратился к этой проблеме и подтвер-

I высказанный ранее тезис, добавив утверждение о том, что обще-

гнная наука не обладает и не может обладать надежным знанием

торических перспектив и потому прогнозирование социального

Знития беспочвенно. Что касается политики, то она, по мнению

(глгакова, в значительной степени независима от теории, и из дан-

: научных предпосылок могут быть выведены различные ее направ-

4ия, Социальная окраска проводимых мероприятий зависит от тех

1, которые считают их желательными и в силу желательности объ-

[)яют соответствующую политику единственно научной. Что же в

Ком случае экономическая наука может предложить практике?

Булгаков полагал, что политэкономия может и должна давать со-Гы, но и политики, и экономисты должны помнить, что- на ее ре-: «неизбежно лежит печать субъективности, вольного личного ячества», так как здесь «интерес и страсти влияют больше, чем где | то ни было, и это одно уже заставляет относиться к ее выводам с йбенно недоверчивой осторожностью»41. В этом он видел основу ; называемого «жизненного реализма».

Признавая неизбежность существования многих точек зрения и шчного понимания проблем, Булгаков тем не менее высказывал : мнение. Он видел практический смысл политэкономии в указа-цутей роста народного богатства как условия духовного разви-I общества и личности. Социально-экономическую политику, под-Чепную этой цели, Булгаков назвал идеализмом. В области практической политики идеализм Булгакова представ-I попытку реализации политического требования свободы лично-1, подкрепленную расширением вмешательства государства в эко-|(ику с целью преодоления хаотической и стихийной организации ийстватого времени42.

Среди практических вопросов, по поводу которых высказывался Щипков, интерес представляет проблема собственности. Специфи-I по позиции состояла в сознательном приуменьшении значения

вопроса о форме собственности на фоне ожесточенных споров гц данному вопросу между представителями различных политических! социально-экономических течений. Он противостоял как марксис там, усматривавшим в частной собственности источник всех зол, та и либералам, полагавшим, что частная собственность обеспечивает) экономическую эффективность, и свободу. Булгаков считал нетш можным выносить окончательный приговор существующим социал i. ным институтам, в том числе и частной собственности. Рассматрп . вая ее как исторический институт, «который все время меняется своих очертаниях, и ни один ш образов ее существования не имв самодовлеющего, преобладающего значения»41, он подчеркивал обходимость исторического отношения к собственности и к ее фс мам, т.е. отношения в зависимости от того, чему она служит в , ный момент (имея в виду предложенный им критерий роста обше<| земного богатства).

Соответственно, при определении направления экономичес политики Булгаков предлагал исходить не из отношений собстй ности, а из критерия роста богатства при соблюдении требова| неувеличения абсолютной и относительной бедности отдельных» нов общества. При таком подходе отношение к проблеме собст ности должно формироваться в контексте политики, а не наобс политика - в контексте отношения к собственности. Последняя; рачиваетсвое первостепенное значение, подчиняясь общей цел^ стижения экономической и социальной свободы человека.

Аналогичную по сути позицию занял Булгаков в отношении проса о преимуществах капитализма и социализма. Он, в частнс писал, что «абстрактные категории социализма или капитали! столь удобные для демагогии, оказываются совершенно неприм^ мы для углубленного рассмотрения вопроса ц свете совести. Но | высшая ценность, при свете которой и нужно давать сравнитель расценку разных хозяйственных форм. Это есть свобода личнс правовая и хозяйственная. И наилучшей из хозяйственных форм] бы она ни называлась и какую бы комбинацию капитализма и o<f ализма, частной и общественной собственности она ни предст ла, является та, которая наиболее обеспечивает для данного сое ния личную свободу как от природной бедности, так и от социал1| неволи. Поэтому в своих суждениях о хозяйственных формах и < шении к ним православие исторично. Это есть область релятив^ средств при неизменности цели»44.

Сегодня в свете трансформационных процессов, с одной сторо­ны, и поисков гуманистических оснований социально-экономичес­кой системы XXI в. — с другой, это высказывание Булгакова воспри­нимается не только как своеобразная программная и в достаточной егепени конкретная политическая установка, но и как указание на безусловные приоритеты, следование которым только и может при­нести к смягчению существующих социальных и экономических кон­фликтов. В этом и состоит историческая заслуга Булгакова перед оте­чественной и мировой общественной мыслью.