Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

     Утопленница

     Время  шло,  и я  все больше себя убеждала,  что Дедушка  сдержит  свое

обещание. Я была в ужасно возбужденном состоянии. Начинала что-нибудь делать

и тут же бросала, бралась за что-то  другое...  Три или четыре раза выходила

из дома без  всякой надобности; сто раз пыталась навести порядок в комнатах.

Начищала все, что подворачивалось под руку; купила цветы

     и расставила их повсюду. Я даже свечи купила для моих двух канделябров.

Но,  едва  успев  зажечь  их,  сразу  погасила:  слишком  по-детски  было бы

встречать Бога так, словно он пришел в церковь.

     Я два или три раза переоделась. И прическу тоже меняла.  Меня одолевали

сомнения: что  лучше - простое,  скромное  платье  и такая же  прическа? Или

нужен  более  официальный  прием, каким обычно  удостаивают  важных  гостей?

Наконец  я остановилась  на  золотой  середине:  черное  элегантное  строгое

платье, никаких драгоценностей, только к поясу приколола цветок.

     А главное  -- я хотела  остаться совершенно одна. Отпустила прислугу и,

запершись в доме и отключив телефон, стала ждать.

     Наступили самые  ужасные  часы. Дело было вечером,  улицы  почти совсем

опустели.  В доме царила  полная тишина.  Время для меня остановилось, а мое

тревожное ожидание все  росло.  Теперь  я  уже  была уверена, что Он придет.

Придет, и думать нечего. И  вдруг я задрожала от  страха: кто-то  позвонил у

дверей.  Сняв  туфли,  я на  цыпочках  пошла посмотреть  в  глазок. Это  был

Маркетта,  черт  бы  его  побрал.  Я  замерла  в  молчании,  хотя  Маркетта,

уверенный, что я дома, все звонил и звонил.

     Наконец он ушел.

     Подъезд заперли, так что никто уже не мог к нам зайти.

     Я выглянула в окно: полутемная улица  была пустынна. Откуда-то издалека

доносился звук шагов редких прохожих, иногда проезжали машины. Я чувствовала

себя все более одинокой, мне было очень страшно.

     Я  просидела в кресле до  часу ночи. Когда пробило полночь, на какой-то

миг надежда вновь  вернулась ко мне, но  я  сразу же подумала, что связывать

двенадцать  ударов   с   появлением  внеземных   сил  по-детски   наивно.  И

действительно, ничего  не  произошло, и  никого  я не увидела. Теперь я  уже

окончательно  поняла, что  Дедушка опять посмеялся надо  мной. Посмеялся еще

более жестоко, более подло. По сравнению с его ложью обманы Ирис были просто

безобидными фантазиями. Вместе  с уверенностью,  что Он  не  придет ни  этим

вечером, ни вообще, во мне  росла смертельная, леденящая душу  печаль. Итак,

никакой надежды на спасение больше нет.

     Я попала в лабиринт и должна там остаться. Безумный страх охватил меня.

И усталость, и странное обморочное состояние...

     Я погасила свет, пошла в свою комнату и начала медленно раздеваться.

     И вдруг, стоя у кровати, я увидела женскую фигуру  -- какую-то  бледную

девушку  в  испачканной  грязью  одежде, с которой  стекала мутная вода;  ее

мокрые волосы прилипли к лицу, а в водянистых глазах застыла нечеловеческая,

невыразимая печаль. Достаточно было взглянуть в эти  глаза,  чтобы  испытать

страшную тоску.

     Сразу  я ее не  узнала.  Мы с  ней ни  разу  не виделись с того  самого

времени, с  тех  пор, когда нам обеим было по  семнадцать. Из-за  несчастной

любви она бросилась в реку. Это была  самая близкая моя подруга, и  звали ее

Лаура.  Помню,  когда пришли  и сказали,  что  она  утопилась,  я  не  могла

поверить.  Мы  ведь  виделись  только  два  дня  назад,  а  накануне вечером

разговаривали  по  телефону  и  должны  были  встретиться...  Лаура  мертва,

покончила с собой. Не могу этому поверить. Не верю. Картина похорон навсегда

врезалась мне в память, как сон, как дурной сон, нереальный и мучительный. Я

не хотела видеть ее на смертном одре. Вытащить из реки ее удалось лишь через

два дня, и в морг пустили только родных и самых близких друзей.

     Помню   катафалк.  Хоронили  без  священников,  так  как   Лаура   была

самоубийцей; цветы, вход на кладбище... День был такой лучезарный,  а она --

там...

     Лаура  обратилась  ко мне.  Говорила  она  с расстановкой,  бесцветным,

унылым голосом. Сказала, что  все неправда: там, за  чертой, сплошной туман,

серость  и  одиночество.  Уныние  и   печаль,  без  голосов,  без  связей  с

остальными; каждый слоняется без всякой цели, без надежды... Бог? Да

     она и слыхом  не слыхала о его реальном  существовании; никто никогда о

нем и не упоминал; никто ничего о нем не ведал... Бога нет... Нет его...

     Она  исчезла очень быстро:  мне показалось, что  в комнате все застыло,

как в холодильнике, у меня даже зубы стучали...