Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

ПОХОРОНЫ ДИРЕКТОРА

   Из рассказов Чиаурели. В тридцатых годах директор Тифлисской киностудии тяжело заболел и врачи сказали, что жить ему осталось мало. Тогда директор вызвал к себе в больницу членов партийного бюро, чтобы обсудить порядок своих похорон.
   Согласовали, кто напишет некролог в газету (тут же набросали проект некролога), кто будет распорядителем на похоронах, кто будет выступать на гражданской панихиде во дворе киностудии, а кто скажет речь над гробом на кладбище (место в Пантеоне – самом престижном Тбилисском кладбище – директор себе уже пробил), утвердили эскиз гроба, решили, что музыка будет европейская – пожарный духовой оркестр и национальная – зурна, доли (барабан) и певец Рантик из хинкальной на Плехановской.
   Обсудили также, кого из начальства пригласить на поминки, как их рассадить и кто будет тамадой. (Тамадой утвердили Михаила Чиаурели.) Дошли до обсуждения маршрута траурного кортежа.
   – Пойдем по Верийскому мосту, – говорит директор, – потом по Головинскому проспекту, потом по…
   – По Головинскому не сможем, – сказали ему, – Там сейчас все перерыто – трамвайные рельсы кладут. Можно по Плехановской улице.
   – Нет, – категорически отказался директор. – По Плехановской не хочу!
   И прожил еще пять лет.
   А БЫЛ ЛИ ШАРМАНЩИК?
   Пока мы писали сценарий, в жизни Резо произошло еще одно важное собы-
   тие – Резо женился на Крошке, племяннице художника фильма Мамочки.
   Между прочим. В Тбилиси многих зовут по прозвищу. Крошку все время так и зва-
   ли – Крошка. И когда я добрался в книге до этого места, то позвонил Резо – выяснить, как Крошку зовут на самом деле.
   – Лена, – подумав, сказал Резо.
   – Ты уверен?
   – Уверен.
   – А ты ее когда-нибудь так называл?
   – Видел. В паспорте написано.
   Так что если Крошку зовут как-нибудь по-другому, я не виноват.
   Свадьбу справляли в маленькой двухкомнатной квартире Крошки. А Тамаз Мелиава сделал молодоженам подарок – привел шарманщика из духана. В квартире шарманщик всем мешал, и Тамаз вывел его во двор и усадил на ветку дерева напротив раскрытого окна. Шарманку ему туда подали на веревке, он заиграл и запел.
   («Оседлав толстый сук старого вяза, шарманщик Сандро крутил шарманку и пел, дирижируя себе ногами» – так написали мы в сценарии.)
   Я никак не мог вспомнить, – то ли сначала мы написали этот эпизод, а Тамаз потом воплотил его в жизнь, то ли мы перехватили идею у Тамаза. Позвонил в Тбилиси Резо. И Резо сказал, что на свадьбе, как он помнит, вообще никакого шарманщика не было, а Тамаз привел не шарманщика, а пожарный оркестр, который играл на плоской крыше дома напротив. Хотя…
   – Подожди. Я у Крошки спрошу, – сказал Резо.
   Крошка взяла трубку и сказала, что на свадьбе не было ни шарманщика, ни пожарного оркестра. Во дворе, в беседке, играл скрипичный квартет, – друзья Мамочки. А Тамаз Мелиава привел на свадьбу не музыкантов, а съемочную группу из Латвии. Она все точно помнит потому, что, когда всю группу рассадили, для нее и Резо места уже не осталось и все оставшееся время они стояли.
   Между прочим. Случай с шарманщиком далеко не единственный. Каждый раз, когда я начинаю работать над фильмом, у меня реальность путается с вымыслом. Вот, например, во время съемок того же «Не горюй!» произошел такой случай.
   Снимали сцену встречи Бенжамена (Кикабидзе) и Луки (Кавтарадзе) с русским солдатом (Леонов) на мосту возле духана «Сам пришел». Снимали монтажно: отдельно мост, отдельно духан. Мост – возле Гори, духан – под Тбилиси. Юсов, когда снимали мост, говорит Кикабидзе:
   – Буба, посмотри налево, на духан.
   – Вадим, духан не слева, духан справа, – говорю я. – Пусть он посмотрит направо.
   – Почему направо? Налево по свету лучше.
   – Но духан справа!
   – Почему справа?
   – Потому что он всегда там был!
   – Где он всегда был справа?
   И тут до меня дошло, что духан «Сам пришел» я не видел возле моста ни справа, ни слева. Это все существовало только в моем воображении.