Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

ЧУЖОЙ ЛЕНИН

   По дороге в Канны я Париж не видел: мы переехали с одного аэродрома на другой. А сейчас на Париж у нас был день: в Москву мы должны были улетать послезавтра утром.
   Месье Лангуа поселил нас в гостинице на окраине. Я попросил его сегодня же покатать нас по ночному Парижу. Но месье извинился – он очень устал. Завтра, завтра утром он за нами заедет, и мы все до вечера посмотрим. А вечером у нас выступление в Руане, в половине пятого надо выезжать. (За неделю мы с Лангуа уже стали вполне сносно понимать друг друга.)
   – А нельзя не ехать?
   Месье Лангуа объяснил, что нельзя. Мэр Руана – большой друг СССР и устраивает прием специально в нашу честь.
   Ладно, завтра так завтра. Вошел я в свой номер – хорошо! Один, наконец-то можно хоть в туалет пойти, не рискуя наткнуться на хозяйских детей или бабушку. Утром спустился – Галя уже ждет в вестибюле. Двери в гостиничный ресторанчик открыты, два араба за столиком пьют кофе и едят круассаны.
   – Завтракала?
   – Нет. А разве у нас завтрак оплачен?
   – Не знаю. Пошли, поедим, поставим месье Лангуа перед фактом.
   – Неудобно. А когда он должен приехать?
   – Сказал, утром.
   Я взял у портье план Парижа и попросил показать, где наша гостиница. Дале-
   ко – до центра не меньше двадцати километров. На метро добираться удобно, но денег у нас нет. А пешком часов пять…
   Вышли на улицу. Вокруг панельные пятиэтажки, стройка неподалеку. Микрорайон Москвы. Только улицы чище. Тут, наконец, подъехал месье Лангуа на своей таратайке. Мы сели в машину и поехали. Я стал объяснять, что мы хотим посмотреть Лувр, Нотр-Дам, Монмартр и Елисейские Поля. Но месье Лангуа сказал, что сначала нужно заехать в общество дружбы «Франция – СССР», и там нам должны вручить презент для общества дружбы «СССР – Франция».
   В обществе дружбы нас встретили улыбчивый, похожий на Пикквика учитель русского языка Жан Блюмель и чопорная дама лет под семьдесят – секретарша общества, Мадлен. Блюмель сообщил, что председатель общества сейчас в Москве, и предложил нам кофе (Блюмель по-русски говорил хорошо). Мы отказались: мало времени – завтра улетаем, и хотелось бы сегодня успеть посмотреть Париж.
   – Помощник советника по культуре товарищ Панибрат должен присутствовать при вручении, – сказал Блюмель. – Он уже звонил, что выезжает.
   Панибрата ждали больше часа. Наконец он появился – пожилой грузный мужчина. И Блюмель от имени общества «Франция – СССР» торжественно вручил мне в качестве презента обществу «СССР – Франция» бронзовый бюст Ленина.
   Бюст был очень тяжелым – килограммов двадцать пять.
   Панибрат шепнул, чтобы мы не волновались: перевес оплачивает французская сторона.
   Блюмель сказал короткую речь, потом Панибрат сказал короткую речь, потом я поблагодарил, а потом Блюмель нас всех пригласил на обед. Я стал от обеда отказываться, но Панибрат отвел меня в сторонку и сказал, что пойти надо:
   – Если вы не пойдете, это будет для него страшным ударом. Ему выделили на обед деньги, и они с этой мадам уже навострились на халяву.
   Мне показалось, что пообедать бесплатно не прочь и сам Панибрат.
   – А может, вы Ленина в посольство заберете? – спросил я у советника по культуре по дороге в ресторан. – В посольстве как раз хорошо его поставить.
   – Бюст этот вам вручили для общества «СССР – Франция», – сказал Пани-
   брат. – И не вздумайте его где-нибудь забыть!
   Французы обедают долго: долго изучают меню (даже если заранее знают, что будут есть), долго и придирчиво выбирают вино…
   И времени на Лувр все меньше и меньше… Так мы ничего и не увидим, так и просидим в ресторане до завтра. Курить охота. Я спросил у Гали, не осталось ли у нее сигарет.
   – Всего две штуки… А можно сигареты заказать? – шепотом спросила Галя у Панибрата. – Они оплатят?
   – Оплатят.
   Гале принесли пачку «Мальборо». Панибрат достал зажигалку, но Галя убрала сигареты в сумку:
   – В ресторанах не курю.
   Сыр подали без пяти три.
   – Мы в Лувр успеем? – спросил я месье Лангуа, когда обед, наконец, закончился.
   Лангуа посмотрел на часы и сказал, что в Лувр нет. Это долго. Можно так покататься, Париж посмотреть.
   – Но только на Джоконду взглянуть! – взмолился я. – Бегом.
   Ехали к Лувру минут тридцать, потом долго искали место для парковки. Наконец припарковались на соседней улице. Выскочили из машины. Месье Лангуа открыл заднюю дверцу и вытащил Ленина.
   – А Ленин зачем?
   – Украдут.
   – Да кому он нужен?
   – Париж! Арабы!
   И мы побежали. Впереди, прижимая Ильича к груди, – Лангуа. Выбежали к Лувру и увидели – в Лувр стоит длиннющая очередь. Сегодня в музее бесплатный день.
   – Ну, все. Не успели, – расстроился я. – Не увидел я «Джоконду» и теперь уж, наверно, никогда не увижу.
   Месье Лангуа посмотрел на меня, показал, чтобы мы шли за ним, и побежал вдоль очереди. Мы – за ним. У входа дежурил полицейский. Месье Лангуа подбежал к нему и, тяжело дыша, стал что-то говорить. Я понял: «Канн» и «Джоконда».
   – Ленин? – полицейский показал пальцем на бюст.
   – Ленин.
   Полицейский сплюнул сквозь зубы и отвернулся.
   Делать нечего, поплелись к машине. Я хотел взять Ленина у месье Лангуа, но тот не отдал, тащил сам.
   В Руан мы приехали вовремя. Перед фильмом мэр сказал речь. Потом мы посмотрели «Иваново детство», потом ответили на вопросы (Галя рассказала, что у нее трехкомнатная квартира). Потом на приеме выпили шампанского, и мэр нам сообщил, что позвонил своему приятелю в Париж и тот оплатил нам ночную прогулку на пароходике по Сене. С ужином. (Месье Лангуа ему сообщил, что нам в Париже ничего не удалось посмотреть.)
   Поехали обратно. Месье Лангуа был счастлив и все расхваливал нам предстоящую поездку по Сене. Он сам по Сене никогда не катался: дорого. Но кто ездил – в восторге.
   Когда подъезжали к Парижу, черт дернул Галю спросить:
   – А где Ленин?
   Месье Лангуа резко затормозил и выругался. В Руане, когда начался фильм, он на всякий случай перенес бюст из машины в будку механика. Там он и остался.
   Развернулись. Доехали до Руана – кинотеатр заперт. Месье Лангуа побежал выяснять, где живет механик. Поехали к механику. Его не было; мама сказала – он у подруги. Где живет подруга – она не знает.
   – Да бог с ним, с Лениным. Поехали, – сказал я и попытался объяснить месье Лангуа, что в Москве таких бюстов – навалом. Вернусь домой, куплю такого же и отнесу в общество дружбы. В ответ месье Лангуа разразился длинной тирадой, из которой я понял, что этого Ленина поручили именно ему, месье Лангуа, и он будет заниматься им до тех пор, пока не посадит нас в самолет.
   Сидим в машине, ждем. Ни о каком пароходике уже не может быть и речи.
   Подошел полицейский и оштрафовал Лангуа за парковку в неположенном месте. Тот совсем расстроился.
   Пошел дождь. Мы с Галей заснули, а Лангуа не спал, караулил.
   Механик появился только под утро, пьяный и веселый. Поехали в кинотеатр, забрали Ленина и помчались в Париж. На автобане месье Лангуа, усталый от волнений и бессонной ночи, прозевал нужный поворот, и пока мы крутились, времени осталось только-только на то, чтобы заехать в гостиницу за вещами. Месье Лангуа разогнал свою таратайку на полную мощность – до восьмидесяти километров в час.
   В аэропорт приехали впритык. Поставили машину на стоянку, я взял наши с Галей чемоданы, а месье Лангуа – Ленина – и опять побежали.
   У стойки регистрации «Аэрофлота» нас уже ждал Жан Блюмель. И он нам взволнованно сообщил, что произошло ужасное недоразумение – он нам чужого Ленина отдал!
   – В каком смысле?
   – В прямом! Этого Ленина прислали ваши для товарищей с Корсики. А для вашего общества художник Шарль Лассаль, большой друг Советского Союза, нарисовал картину «Жанна д'Арк на коне». Вот, держите! – Блюмель вручил мне небольшую картину, шестьдесят на сорок, аккуратно упакованную и обвязанную бечевкой. – Но я не виноват. Это Мадлен все напутала. Я сам удивился: Ленина – русским? Зачем? Но она сказала, что так велели. Хорошо, что я вчера председателю позвонил! Ну, счастливого пути!
   Блюмель пожал нам руки и ушел.
   Я взглянул на месье Лангуа. Он стоял осунувшийся, небритый, с красными глазами.
   – Досталось вам, бедненькому, – с сочувствием сказала Галя.
   Месье Лангуа швырнул на пол бюст, развернулся и…
   Так бы я снял в кино.
   А на самом деле месье Лангуа ничего не швырял – так и стоял с Лениным в обнимку. А когда Галя его пожалела, сказал:
   – Нет проблем, товарищ, – и улыбнулся.