Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

МАШКА

   По сценарию на спасателе есть медведь. У него возникают «конфликты» с юнгой Васькой.
   На роль медведя я заочно утвердил гималайскую медведицу Машку. Когда Машка с дрессировщиком приехали в Мурманск, администратор Саша Бродский, в ведении которого находился медведь, привел их ко мне в номер знакомиться.
   Первым вошел маленький квадратный Бродский, за ним – унылый мужик в спортивном костюме с надписью на груди «СССР». А следом на двух лапах, виляя попой, вошла артистка.
   – Знакомьтесь, Георгий Николаевич, – представил гостей Бродский. – Это Валерий Иванович, а это Машка.
   – Маша, реверанс! – скомандовал Валерий Иванович.
   Машка подняла правую ногу и постояла пять секунд на левой.
   – Маша, книксен!
   Машка подняла левую ногу и постояла на правой. Валерий Иванович что-то сунул ей в рот. Машка опустилась на четвереньки.
   – Георгий Николаевич, хотите поспорим на две бутылки, что Машка поллитра одним глотком выпьет, – сказал Бродский. – Валерий Иванович, тост покажите!
   Валерий Иванович достал из кармана штанов бутылку «Столичной». Маша живо поднялась на задние лапы…
   – Спрячьте водку, – сказал я Валерию Ивановичу. – У нас во время съемок сухой закон.
   Вечером я вернулся после съемок, разделся, принял душ… И тут мне позвонила снизу дежурная администраторша:
   – Георгий Николаевич, жильцы жалуются – ваш медведь ходит по коридору третьего этажа. Директор говорит: если немедленно не уберете, он милицию вызовет.
   – Дай мне номер телефона дрессировщика, – попросил я. – Или Бродского.
   – Бесполезно. Они в красном уголке на полу спят, пьяные. Георгий Николаевич, срочно примите меры. Иначе будут крупные неприятности.
   Я выглянул в коридор. Машка стояла в конце коридора, облокотившись передними лапами о подоконник, и смотрела в окно. Дверь в номер Бродского распахнута настежь.
   – Маша! – позвал я. – А, Маша!
   Медведица оглянулась.
   – Иди домой!
   И Машка на двух лапах, виляя попой, быстро направилась ко мне. Меня предупреждали, что медведи очень опасны: в отличие от других зверей, они нападают без подготовки, поэтому я прикрыл дверь и сквозь щель крикнул:
   – Домой, Маша! Домой!
   Машка подняла правую ногу.
   – Не реверанс, Маша! В номер иди!
   Машка опустила правую ногу, подумала и подняла левую.
   Дверь номера напротив приоткрылась, и из нее высунулся небритый мужик в тельняшке:
   – Что ты с ней разговариваешь! Она же под газом. На моих глазах в буфете на спор две бутылки белой на грудь приняла!
   Машка повернулась к нему – и дверь моментально захлопнулась.
   Тут из кубовой вышла старушка-уборщица с ведром и тряпкой.
   – Ты опять вылез? А ну, брысь на место! – она сердито замахнулась тряпкой на Машку: – Брысь, кому говорят!
   Машка опустилась на четыре лапы и неохотно пошла к номеру Бродского. У двери оглянулась.
   – Иди, иди! – прикрикнула уборщица.
   Машка вошла. Я быстро подбежал и закрыл дверь на ключ, – он торчал в замочной скважине.
   Утром дрессировщику и Бродскому было сказано: еще раз повторится подобное – контракт расторгаем, а их отправляем в Москву. Не знаю, пили они еще или нет, но больше никто не жаловался: Машка по коридору не гуляла. Но Машкины способности один раз понадобились и мне для дела.
   Когда мы на набережной снимали сцену пивного ларька, посмотреть на любимых актеров – на Бориса Андреева и Георгия Вицина – собралось столько любопытных, что члены группы и один милиционер, который был к нам прикреплен, никак не могли расчистить пространство для съемок. Тогда я послал за Машкой. Минут через двадцать они появились втроем – Машка, дрессировщик и Бродский. Трезвые. Я объявил в мегафон:
   – Товарищи, оглянитесь, там сзади медведица Маша!
   – Что мы, медведей не видели – крикнули из толпы.
   – Таких не видели. Она сейчас пойдет и одним глотком выпьет бутылку вод-
   ки! – и, уже не в мегафон, а дрессировщику: – Валерий Иванович, ведите Машу к гастроному. Расходы оплачиваются.
   И Машка, как крысолов из сказки, увела большую часть поклонников Андреева за собой.
   Но на роль судового медведя Машка, к сожалению, не годилась. При малейшей волне (и даже без волны) ее укачивало. Ее тошнило, и она, грустная и несчастная, лежала на палубе. Но мы все-таки умудрились снять с ней два или три кадра. Решили сократить роль медведя, а Машку отправить в Москву.
   Поезд отходил вечером. Я был на вокзале, провожал Любу Соколову, которая играла Марию. Вдруг вижу – по перрону движется наша троица. Посередине на двух лапах – Машка с билетами в зубах, справа держится за ее плечо пьяный дрессировщик Валерий Иванович, а слева, качаясь, идет Бродский и пытается ухватиться за лапу медведя. Но Машка лапу отводит, и Бродский падает. Поднимается, догоняет и снова пытается ухватиться за Машку…
   За ними на расстоянии идет наш водитель «газика», Гена, с чемоданом и толпа любопытных.
   – Валерий Иванович, пришли! – крикнул Гена. – Вон седьмой вагон!
   Валерий Иванович с Машкой свернули к проводнице. Тут их догнал Бродский и все-таки вцепился в Машкину лапу.
   Проводница Машку не впускала. Я подошел и объяснил, что медведица снималась в кино, на нее есть разрешение и взято отдельное купе.
   В итоге уговорил я проводницу – посадили Машку с Валерием Ивановичем на поезд. И они уехали, – а вместе с ними и Бродский, который ехать не должен был, он только провожал.
   Через неделю получаем иск от железной дороги: перечень сломанного нашими актерами государственного инвентаря: две настольные лампы, два столика, верхняя полка и выломанная дверь. Утром, когда Валерий Иванович с Бродским проспались, они отправились в вагон-ресторан демонстрировать Машкины таланты и там выиграли у рыбаков на спор четыре бутылки.
   (Убытки Залбштейн два года вычитал из зарплаты Бродского.)