Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

БОРИС АНДРЕЕВ

   Боцмана Россомаху играл один из самых популярных в те времена актеров – Борис Федорович Андреев. Андреева я хорошо знал – он дружил с моими родителями и часто бывал у нас дома, – приходил в гости со своей женой Галей.
   В фильме «Путь к причалу» есть сцена: боцман, у которого вся жизнь прошла на кораблях, а на берегу ни кола ни двора, выпил с приятелем, вышел на берег и стал ногами бить волны. В Баренцевом море вода очень холодная, мы хотели снимать дублера, но Андреев запротестовал: «Никаких дублеров, Россомаху играю я».
   В Мурманске моря нет – там залив. Решили снять эту сцену на Кильдине. Узнав, что в фильме снимается Андреев, командующий выделил нам для этих съемок свой адмиральский катер. Аппаратуру и часть съемочной группы погрузили на спасатель, а Андреев, Конецкий, Ниточкин, гримерша Нелли и я пошли на катер. Постояли на палубе, потом спустились в кают-компанию. Пришел капитан и спросил, кто у нас главный. Андреев показал на меня.
   – Вот он и вы, товарищ Андреев, можете остаться здесь, а остальных попрошу выйти на палубу.
   – Там же ветер, снег с дождем!
   – Порядок есть порядок. Этот адмиральский катер попросил Борис Федорович.
   – Я уже сделал исключение – разрешил пребывание здесь вот этого товари-
   ща, – он показал на меня. – Ведь командующий выделил катер только для вас, товарищ Андреев. Так что остальных прошу покинуть помещение.
   – Пошли отсюда, – сказал Андреев.
   По рации связались со спасателем, он пришвартовался к катеру, и мы перешли на него. На спасателе к вечеру подошли к Кильдину, бросили якорь. А к спасателю пришвартовался адмиральский катер, – им было приказано идти с нами, они и пришли.
   Капитан адмиральского катера пришел ко мне в каюту и попросил у меня разрешения пригласить товарища Андреева к ним на судно на ужин.
   – Андреев свободный человек, пусть идет. Но потом ко мне ни с какими претензиями не обращайтесь, – сказал я.
   Через два часа прибежал капитан с разбитой губой и взмолился:
   – Товарищ режиссер, заберите товарища Андреева! У меня вся команда на мачте сидит.
   Между прочим. Я знал, что, выпив, Андреев, как и Конецкий, начинал бороться за справедливость. Рассказывали такой случай. Костюмерше Театра киноактера обещали дать комнату. А эту комнату председатель райисполкома отдал своему деревенскому племяннику. Костюмерша пошла жаловаться Андрееву. Нашла его в театральном буфете, где он угощал водкой поклонников из Караганды.
   Выслушав, Андреев приехал в райсполком, пошел к председателю в кабинет, сгреб его в охапку и понес во двор, к мусорному ящику. Председатель кричал и пытался вырваться, но Андреев держал крепко. В отличие от легковеса Конецкого, Борис Федорович был богатырь, он Илью Муромца играл. Раньше мусорные ящики были большие, деревянные, с крышками. Андреев уложил председателя в ящик, закрыл крышку и сел сверху. Через пятнадцать минут председатель осознал ошибку, и костюмерша получила свою комнату.
   На следующий день снимали сцену «боцман и волны». Сцена условная: сыграть, как человек мстит воде, очень трудно. Два часа на пронизывающем холодном ветру Андреев, в мокрой одежде и без переодеваний, искал варианты. Сняли четырнадцать дублей. (С Андреевым работалось легко: он был думающим, дисциплинированным и самоотверженным актером.)
   Отсняв эту сцену, Ниточкин стал снимать пейзажные кадры, а мы с Андреевым решили осмотреть остров. Со стороны Баренцева моря берег отвесный и высокий. Полезли наверх. Вскарабкались, пошли. И вдруг слышим окрик:
   – Стоять!
   Из окопа на нас были направлены дула автоматов.
   – Руки вверх!
   Мы подняли руки. Стоим. Из окопа доносится какое-то шушуканье.
   – Долго нам так стоять? – сказал Андреев. – Почесаться-то можно?
   – Я же говорю, что это актер Андреев! – из окопа поднялся лейтенант, а за ним – три солдата.
   – Мы ваш голос сразу узнали! Это вы там внизу сымались?
   – Я.
   Лейтенант включил рацию и возбужденно сообщил:
   – Товарищ подполковник, здесь у нас актер Борис Андреев стоит! Это он по воде ногами лупил! Есть! Ждем! Нет, не отпущу!
   Через минуту подъехал газик, оттуда выскочил подполковник:
   – Сам Борис Андреев, живой, здесь, на Кильдине! Такой гость! – И лейтенанту: – Такой гость, а принять по-человечески не можем, даже НЗ нет! – И опять Андрееву: – Садитесь, Борис Федорович, поедем к нам, хоть пообедаем!
   – Спасибо, мы уже поели.
   Лейтенант что-то шепнул подполковнику на ухо.
   – О! Идея! Товарищ Андреев, садитесь, поехали! Я вам новую ракетную установку покажу! Самая последняя модель! (И он назвал номер и аббревиатуру).
   – Спасибо, ребята, как-нибудь в следующий раз, – твердо отказался Андреев.
   Мы попрощались и стали спускаться.
   – Меньше знаешь, крепче спишь, – сказал Андреев.
   Между прочим. Как мы ни старались держаться подальше от государственных секретов, все равно никак не могли их избежать.
   В тот день, когда Никита Сергеевич выступил с официальным заявлением, что на Кубе советских ракет нет, пошли мы в ресторан. Только сели, в другом конце зала поднялся человек и крикнул:
   – Режиссер! Я вернулся, когда сниматься будем?
   Я узнал его: этот моряк был у нас в массовке, в очереди у пивного ларька.
   – Опоздал, отсняли уже все сцены с массовкой! – крикнул я. – Надо было раньше приходить.
   – Раньше не мог. Мы на Кубу ракеты возили! – крикнул он.
   А строжайшую государственную тайну – об испытании на острове Новая Земля атомной бомбы – мы узнали за две недели до взрыва. Пришел ко мне капитан нашего спасателя СБ-5, плотно закрыл дверь и шепотом спросил, не знаю ли я, на каком расстоянии от атомного взрыва мужик становится импотентом.
   – Не знаю. А тебе зачем?
   – Они там атомную бомбу будут взрывать, а мы обеспечиваем безопасность. Только я тебе ничего не говорил. Хотя этот секрет, бля, весь Мурманск знает!
   Когда в центральных газетах появились опровержения слухов о новых испытаниях атомного оружия, на центральной площади Мурманска, на доске объявлений, среди прочих был прикноплен и такой листок: «Граждане туристы, в связи с непредвиденными обстоятельствами турплавания на Новую Землю переносятся на весну будущего года».
   В Москве, когда мы с Конецким смотрели отснятый материал, позвал я и Андрея Тарковского, который попался мне в коридоре: он в нашем объединении снимал «Иваново детство». Досмотрели до сцены, как боцман пинает волны.
   – Выкинь ты эту муть, – сказал Конецкий. – Гениальные метафоры пусть студенты первого курса ВГИКа снимают.
   – Может, ты и прав, – согласился я.
   – Ни в коем случае, – сказал Тарковский, – это лучшее из того, что я здесь увидел.
   И сцена в фильме осталась. По двум причинам: во-первых, я уже видел материал «Иванова детства» и понял, что Тарковский кое-что в кино понимает. Ну и перед Андреевым было неудобно.