Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

ХОЧУ ДОМОЙ

   Потом я в жизни видел много престижных фестивалей. Но такой помпы, как в Акапулько, нигде не было.
   В аэропорту Бондарчука со Скобцевой посадили в один открытый лимузин, Таланкина – в другой, меня – в третий. У Бондарчуков за рулем – красавец в сомбреро, у Таланкина – брюнетка в бикини и черных очках, а у меня – блондинка, и тоже в бикини и черных очках. А мы в костюмах, а в руках – зимние пальто и шапки – январь!
   Поехали. Перед лимузином Бондарчуков – четыре мотоциклиста, перед Таланкиным – два и передо мной – два. Летим, как иностранные президенты по Москве: сирены воют, полицейские на всех перекрестках честь отдают. Блондинка приветливо улыбается и что-то щебечет по-испански, а я сижу с каменным лицом – вот оно, началось! Провокация через женщин!
   Зря радовался, эта провокация оказалась первой и последней. Блондинка подвезла меня к штабу фестиваля и уехала, а дальше я общался в основном с пожилыми носатыми журналистками.
   Бондарчук на этом фестивале считался звездой номер один, с ним цацкались, ну и с нами заодно. Бондарчуков поселили в самом шикарном бунгало, нас – в бунгало рядом, поскромнее, но тоже шикарном. Остальные участники фестиваля жили в пятизвездочной гостинице.
   Между нашими бунгало – бассейн. Возле бассейна – ресторан. Не хочешь завтракать здесь – спускайся на лифте на пляж, там тоже бассейн и ресторан. Не нравится и там – ныряешь в прозрачную лазурную воду и плывешь до острова, на котором тоже ресторанчик. И все бесплатно.
   Хочешь куда-нибудь поехать – дежурят три лимузина и мотоциклисты сопровождения. Едем, к примеру, в магазин – сирены воют, полицейские отдают честь, хозяин магазина выбегает, кланяется, предлагает бриллианты и одежду от кутюр. Мы тоже вежливо улыбаемся, покупаем какую-нибудь самую дешевую мелочь на подарки родным и близким, прощаемся и с сиреной мчимся обратно в гостиницу. (Поскольку на фестивалях обеспечивают проживанием и питанием, нашим делегатам выплачивали четверть суточных, полагающихся в этой стране. В Мексике это было что-то около двух долларов в день.)
   Вечером – просмотры фильмов в старинном замке, а ночью, после просмотра – шикарные приемы с песнями марьяччо (мексиканцы с гитарами), с коктейлями, жареными поросятами и танцами до утра. На приемах продюсеры, режиссеры, актеры – «звезды» со всего мира.
   Мне особенно запомнился мексиканский режиссер и актер Фернандес. Он был знаменит тем, что очень остро реагировал на критику и трех критиков уже пристрелил. Прочитает рецензию, обидится, подстрелит критика и уезжает в Аргентину… Когда обида проходит, он возвращается, платит штраф и снова снимает фильм.
   Фернандес подошел ко мне сам. Огромный, пузатый, в сомбреро, в национальном костюме, в сапогах со шпорами, и у колена болтаются две кобуры с револьверами.
   – Русский?
   – Грузин, – ответил я.
   – Русский, – перевела Люся.
   В той поездке я не встретил ни одного мексиканца, который бы знал, что есть такая республика – Грузия.
   Вечерний просмотр мы с Таланкиным вчера пропустили: купались – плавали по лунной дорожке.
   На пятый день фестиваля состоялся показ фильма «Сережа», а на следующий день была назначена пресс-конференция.
   Люся зашла за нами с Таланкиным, и мы пошли за Бондарчуком и Скобцевой. Бондарчук вышел к нам один:
   – Ребята, я с Ирочкой поругался. Я пьяный. Поезжайте сами.
   – Это невозможно, – сказала Люся. – Будет скандал!
   – Но я пьяный!
   – Это только вы знаете. А так совершенно незаметно.
   – Ладно, – согласился Бондарчук. – Только пусть говорят они.
   Представляя нас журналистам, Люся сказала, что на все вопросы по фильму ответят режиссеры Данелия и Таланкин. Но первый же вопрос был к Бондарчуку:
   – Господин Бондарчук, вы уже второй раз в Мексике. Какие у вас впечатления?
   Бондарчук надолго задумался. Люся повторила вопрос. Бондарчук посмотрел на Люсю, в зал, опять на Люсю, потом опять в зал… Глаза у него повлажнели, и он произнес:
   – Английский художник Хоггард сказал, что красота в разнообразии… А в Мексике никогда не бывает снега…
   И Бондарчук заплакал.
   На этом пресс-конференция закончилась.
   Я тоже понял, что и мне здесь уже надоело и хочется в слякотную и темную Москву. Домой.
   Между прочим. Мексика – первая капиталистическая страна, в которой я побывал. И, к моему великому удивлению, все негативное, что говорилось и писалось у нас про малоразвитые страны и капитализм, оказалось правдой.
   (Очень, очень мало очень богатых и очень, очень много очень бедных… Ну и остальной набор: трущобы, безработные, малолетние проститутки, официальная продажность чиновников и так далее.) Сейчас-то все это мы испытали на себе, а тогда я считал, что это полет больной фантазии советской пропаганды.