Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

СКОРПИОНЫЧ

 
   В Краснодаре Циргиладзе повез нас смотреть декорацию. Она стояла на обрыве километрах в двадцати от города.
   – Вот дом, вот обрыв, – показывал он, довольно потирая руки. – Пойдемте.
   Повел нас дальше:
   – Вот улочка, вот совхоз.
   Конечно, Краснодар самый солнечный город России, но когда мы на следующий день поехали на съемку, было облачно и холодно.
   Прождали солнце до часу и уехали обедать. Только начали есть суп – вышло солнце. Быстро вернулись обратно – пока доехали, солнце зашло за тучи.
   И так три дня подряд. Уезжаем обедать – выходит солнце. Возвращаемся – пасмурно. На четвертый решили сделать вид, что едем обедать, а сами спрятались. Но вариант не прошел. Небеса не обманешь.
   Вечером из Москвы пришел материал, снятый под Москвой, – сцена на колокольне. Смотрели в ближайшем кинотеатре втроем: я, Таланкин и Ниточкин. Вышли подавленные. Материал ужасный – все фальшиво, куце, и нет никакой высоты и фактуры. А главное – что уже не переснимешь: когда вернемся, будет уже зима, а под Краснодаром колоколен с колоколами нет.
   На следующий день с утра опять было пасмурно. Выехали на съемку. Подъезжаем – водитель сворачивает не налево, а направо.
   – Ты куда?
   – Скорпионыч велел. (За глаза Циргиладзе все звали Скорпионычем.)
   Над обрывом стояла декорация – звонница с колоколом, и тут же расхаживал, потирая руки, довольный Циргиладзе:
   – Вот колокол, а вот высота.
   Сел на свой «газик» и уехал.
   – И откуда он знал, что у нас в Спас-Клепиках ни черта не получится? – спросил я у Кима.
   – От верблюда, – сказал Ким.
   Утром шестого дня в пять утра с улицы донесся дикий вопль Циргиладзе:
   – Солнце! Поехали, поехали! Где эти болванчики-режиссеры?
   (Мы у Циргиладзе проходили по категории людей, которых он называл болванчиками за глаза.)
   Быстро собрались, приехали на место. Поставили рельсы, камеру, свет, стали репетировать сцену: Сережа бежит за Васькой и Женькой и говорит: «У меня есть сердце, оно стучит. Послушайте, хотите?»
   – Это я снимать не буду, – сказал Ниточкин.
   – Что «это»?!
   – Небо как простыня. Дождемся, пока облачка появятся.
   – Какие облачка?! При чем здесь облачка?! – заорал Циргиладзе. – Неделю солнца ждали! Детей снимай!
   – Нет.
   Тогда во ВГИКе на операторском учили, что небо без облаков снимать не стоит.
   – Снимай, Толя, – сказал Таланкин. – Не до облачков.
   – Меняйте оператора, – уперся Толя.
   – И поменяем! Завтра же здесь будет другой оператор! – взорвался Циргиладзе.
   – Виктор Серапионыч, с другим оператором работать мы не будем, – сказал Таланкин.
   – Да?! – Циргиладзе побагровел.
   – Не будем, Виктор Серапионович, – подтвердил я.
   – Тогда ищите себе другого директора!
   Циргиладзе резко развернулся и пошел. Ким за ним. Они скрылись за «домом Сережи», оттуда донесся крик:
   – Эти болванчики думают, что с ними будут цацкаться! Кому они нужны! Триста метров отставания! Закроют к чертовой бабушке!
   Таланкин покосился на Ниточкина.
   – Куинджи! Левитан! – сплюнул и закурил.
   Из-за дома выбежал Ким:
   – Валидола ни у кого нет?
   – А кому?
   – Виктору Серапионовичу!
   Все побежали за декорацию. Побледневший Циргиладзе сидел на ступеньках и держался за сердце.
   – Виктор Серапионович, не волнуйтесь, – сказал Ниточкин. – Снимем так, без облачков!
   – Толя, – Циргиладзе взял у гримерши таблетку валидола, положил под язык, – моя профессия погонять. А твоя профессия… Ты должен… – Циргиладзе щелкал пальцами, он никак не мог найти подходящего слова.
   – Виктор Серапионович, облака идут! – сказал Ким.
   На горизонте показалось маленькое облачко…