Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

БОРИС ПАВЛОВИЧ

   Пока писали режиссерский сценарий, были найдены и утверждены актеры на роли Коростелева и мамы, на роль дяди-капитана, тети Паши и Лукьяныча. Из детворы были найдены Лидка и Шурик, остались Сережа и Васька.
   Сережу мы представляли себе светленьким и голубоглазым. И к нам толпами приводили светленьких и голубоглазых мальчиков пяти-шести лет. Они читали стихотворение. Одно и то же – про Ленина. Оно мне уже ночами снилось.
   Однажды привели черненького мальчика, пятилетнего Борю Бархатова. Стихи он неожиданно прочитал не про Ленина, а «Вот парадный подъезд» Некрасова, – "р" он не выговаривал, и в его исполнении «парадный» звучало как «паадный». Забавный пацан. Мы решили пробовать его на пленку.
   Пока ставили свет в павильоне, Боря подошел ко мне и спросил:
   – Георгий Николаевич, скажите, пожалуйста, сколько энергии поглощают эти приборы?
   – Не знаю, спроси у оператора.
   – Анатолий Дмитриевич, – он сразу запомнил, как кого зовут, – скажите, пожалуйста, сколько энергии поглощают эти приборы?
   – Мне некогда. Спроси у бригадира осветителей.
   – Товарищ осветитель, сколько энергии поглощают эти приборы?
   – Мальчик, иди гуляй!
   – Что за работники? Никто ничего не знает!
   Все засмеялись.
   – Вот сейчас ты удивился. А можешь сказать то же самое возмущенно? – спросил Таланкин.
   – Выругаться?
   – Да.
   – Что за работники! Одни балды! Никто ничего не знает! Жуки навозные! Так? Или еще сердитее?
   – Достаточно, – сказала Борина мама, испуганно глядя на нас.
   Борю перекрасили в блондина, и Сережа был найден. Остался Васька. Кого бы ни приводили пробоваться на эту роль – я категорически отвергал, хотя ребята вроде бы были подходящие. Таланкин уже начал злиться.
   История Васьки мне чем-то напоминала историю моего школьного друга, Володи Васильева по прозвищу Мюнхаузен. И поэтому, наверное, я подсознательно хотел, чтобы Васька внешне был похож на него.
   Между прочим. Мюнхаузен жил в Уланском переулке, в доме напротив. Прозвище ему дали за то, что он никак не мог определиться с отцом: то это был легендарный чекист, которого убили бандиты, то легендарный бандит, которого убили чекисты.
   Мама у него была учительницей, и у нее тоже было прозвище – Ходячий МУР (Московский уголовный розыск). Мюнхаузен связался с блатными, в школу не ходил, болтался на улице, а мама все пыталась затащить его домой и запереть. Поэтому, завидев мамашу, Мюнхаузен пускался наутек. Она не могла его догнать и кричала: «Держите! Он у меня сумочку украл!» Сердобольные прохожие Мюнхаузена отлавливали и начинали лупить. Мать подбегала и бросалась на сердобольных:
   – Отпустите ребенка, фашисты!
   Я с Мюнхаузеном дружил – он был веселый и добрый парень.
   – Завязывай, – советовал я. – Посадят!
   – Исправлюсь, – обещал он.
   Но не смог. Его и правда посадили.
   В «Сереже» шалопая-Ваську посадить не успели – вовремя приехал дядя-капитан и забрал Ваську, чтобы перевоспитать и отдать в морское училище.
   Прошло много лет. Звонок в дверь. Открываю: стоит высокий парень в заграничной морской форме.
   – Вам кого?
   Улыбается:
   – Разрешите доложить? Я – Мюнхаузен!
   Оказывается, отец Володи во время войны был командиром партизанского объединения в Болгарии. А после войны – членом болгарского Политбюро. Он разыскал семью, и Мюнхаузена с мамой специальным самолетом доставили в Софию.
   Отец Мюнхаузена перевоспитал и отдал в морское училище.