Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

Ы-ФЫНЬ

   Прошло два месяца. За это время я сдал в приемную комиссию рисунки и все, что было положено, и с «Мосфильма» ко мне на дом пришла бумага, что я допущен к собеседованию.
   А в ГИПРОГОР вслед за ней пришла другая бумага: официальное приглашение в Китай.
   Месяцев шесть тому назад в ГИПРОГОРе появилась китаянка, которую прислали к нам на практику. Звали ее Ы-Фынь. На вид ей можно было дать то двадцать пять, то сорок – в зависимости от освещения. Сначала ее водил по институту сам директор института, потом ею занялся главный архитектор. Главный архитектор перепоручил ее начальнику нашей мастерской, а через неделю китаянку сплавили мне, как самому молодому.
   – Чему она у меня может научиться, я сам еще учусь! – пытался увильнуть я.
   – Пусть делает то же, что и ты.
   – Трудно будет ей без тренировки курить на лестнице с девяти до шести.
   – Кончай острить. Это комсомольское задание.
   Ну, раз комсомольское… Я подумал и поручил Ы-Фынь перечертить детальный план города Красноуфимска, схемой расселения которого занимался в то время. Думал, со всеми коммуникациями и сараями ей месяца на два работы хватит.
   Она предъявила мне чертеж через десять дней. Глаза у нее были красные, а план начерчен хоть и неумело, но аккуратно и досконально. Тогда я дал ей план другого города, в три раза больше. И еще – взял из красного уголка гипсовую голову Диадумена, принес из дома подрамник, ватман и показал, как надо рисовать. Днем Ы-Фынь чертила, а вечером, после работы, рисовала. Диадумен в ее исполнении смахивал на китайца.
   Через некоторое время я должен был ехать в командировку. Я сказал своей подопечной, что уезжаю в Красноуфимск, а с ней будет заниматься старший архитектор Нелли Зурабовна.
   – Нет. Я ехать с тобой, – заявила Ы-Фынь. – Я тоже чертила Красноуфимска.
   Я доложил начальству, что китаянка намылилась ехать со мной.
   – Нельзя. Это закрытый объект.
   – Так ей и сказать?
   – Нет. Ей скажи, что там русский мороз, дом приезжих и нужник во дворе!
   Так я ей и сказал. Ы-Фынь строго посмотрела на меня:
   – Я мороз не боюсь! И нужник не боюсь! Я три года командира партизанского отряда!
   Командира не командира, но уехал я без нее (об этой поездке расскажу отдельно).
   А потом был ХХ съезд, где Хрущев разоблачил культ личности. В газетах еще ничего не появилось, но все уже что-то слышали.
   С утра в мастерской никто не работал. Пока еще полушепотом делились услышанным: оказывается, Сталин был параноик. Провокатор. Агент царской охранки. Еврей. Японский шпион… Кто-то вяло не соглашался: «Сталин ничего не знал о репрессиях. Он ошибался…»
   Ы-Фынь сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Слушала, слушала и вдруг что есть силы грохнула кулаками по столу и крикнула:
   – Мао Цзедунь никогда не ошибаться! Никогда! – и убежала.
   Несколько дней она не появлялась. Потом явилась как ни в чем не бывало, и все пошло по-прежнему: днем чертим, вечером рисуем.
   В общем, я к ней привык. Она мне была симпатична: вежливая, скромная и очень обязательная. Она ко мне тоже привыкла и приглашала в гости:
   – Георгия, приходи ко мне дома. Будем пить чай, веселиться и фотографироваться.
   А я, на всякий случай, не иду, – китайцы хоть и наши друзья, но все-таки иностранцы. А тогда к иностранцам в гости ходить очень не рекомендовалось.
   Вызывают меня в комитет комсомола:
   – Данелия, тебя твоя китайка чай пить приглашает. Почему не идешь?
   Уже настучал кто-то.
   На следующий вечер после работы я купил букетик цветов и поехал к Ы-Фынь. Жила она в однокомнатной квартире с казенной мебелью. Мы выпили чаю со сластями из гастронома, она рассказала анекдот про Трумэна, я – про грузина и армянина, посмеялись. Потом она взяла фотоаппарат, мы вышли на улицу, она сфотографировала меня, я – её, попросили прохожего, он сфотографировал нас вместе. И разошлись, точно выполнив программу: выпили чай, повеселились, сфото-
   графировались.
   Так Ы-Фынь проработала у нас полгода, и ей пора было уезжать. Мы собрали деньги, купили в подарок электрический самовар и устроили в мастерской прощальный сабантуй. После сабантуя Ы-Фынь попросила, чтобы я ее проводил, и по дороге, в метро, спросила, не хочу ли я поехать в Китай. На три года работать. С женой и дочкой.
   – Спроси семья. Утром позвони. В семь. В восемь меня посольство везти аэропорт.
   – Хорошо, позвоню. А кем я там буду работать?
   – Будешь моя советника.
   – А ты кто?
   – Министра строительства.
   – ?!!
   Дома я посоветовался и на следующий день ровно в семь утра позвонил Ы-Фынь и сказал, что согласен.
   На работе, когда я сообщил, что Ы-Фынь министр строительства Китая, все решили, что я шучу. Но начальник мастерской занервничал и успокоился, только когда позвонил в Госстрой и выяснил, что министр строительства Китая – мужчина.
   А через две недели из Китая пришла бумага – официальное приглашение – на Данелия Георгия Николаевича.
   – Может, она замминистра? – снова заволновался начальник мастерской. – Или министр какой-нибудь провинции?…
   Я до сих пор не знаю, кем была Ы-Фынь, но тогда решил: не попадаю на кур-
   сы – еду в Китай.