Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

Судьба адмирала

(“Адмирал Нахимов” Всеволода Пудовкина)

Советский биографический фильм завоевал мировое признание. Поучительная жизнь замечательных людей прошлого нашей страны и нашей современности, положенная в основу правдивого реалистического произведения искусства, становится достоянием миллионов зрителей, объектом изучения и творческого подражания. В этом огромное идейное, художественное, нравственное и воспитательное значение фильмов о жизни замечательных людей.

Биографический жанр в кино, являясь порождением социалистического реализма, результатом невиданного расцвета человеческой личности в условиях социалистического общества, имеет в нашем искусстве свои плодотворные традиции, восходящие к “Чапаеву”, имеет ряд первоклассных фильмов, художественное и общественно-политическое значение которых общеизвестно, но, к сожалению, недостаточно исследовано нашей критикой. Еще меньше исследованы законы построения биографического фильма.

Жизнь исторического лица, интерес к которому у потомства настолько велик, что требует воплощения этой жизни средствами искусства, всегда многогранна, сложна и настолько насыщена поучительными событиями, что трудно укладывается в рамки одного даже многосерийного фильма.

Нужно очень строго отбирать материал.

Принцип этого отбора .состоит в том, что в основу драматического сюжета должно лечь центральное событие жизни героя, событие, к которому стремилась вся его жизненная деятельность, все его помыслы и усилия, все его чаяния и мечты, словом, жизненный подвиг героя.

Только такое центральное событие, подвиг способны с достаточной полнотой раскрыть сущность характера замечательного человека, то есть сделать фильм о нем достаточно правдивым и полным.

Вспомним, что образ Александра Невского был раскрыт С. Эйзенштейном через грозные события Ледового побоища. Суворов был показан В. Пудовкиным в боях под Варшавой и при переходе через Сен-Готардский перевал. Кутузов был показан В. Петровым именно в центре величественных событий 1812 года, Отечественной войны с Наполеоном. Наконец, лучшие фильмы о Владимире Ильиче Ленине— “Ленин в Октябре” и “Ленин в 1918 году”—наиболее полно и всесторонне рисуют образ великого вождя пролетариата потому, что” в основе этих фильмов лежат события, к которым была устремлена вся жизненная деятельность Ленина: Великая Октябрьская социалистическая революция и строительство государства нового, социалистического типа.

И наоборот, если припомнить по заслугам забытый фильм о Пушкине “Путешествие в Арзрум”, станет ясно, что попытка характеризовать великого русского поэта на материале малозначительного эпизода из его биографии была несостоятельной. Фильм не давал представления о гениальном поэте и провалился.

Ошибки авторов в определении наиболее значительного периода в жизни своего героя всегда влекли за собой ошибки в изображении характера самого героя, что и решило неуспех фильма.

Еще более досадны ошибки тех авторов, которые, правильно выбрав период жизни своего героя, отрывают его; от основных исторических событий, обусловивших жизнь героя, стараются построить драматический конфликт не на основных событиях, а на побочных ситуациях, зачастую измышленных ими самими.

Прославленный русский флотоводец адмирал Павел Степанович Нахимов вошел в золотую когорту замечательных русских людей, чьи заслуги перед народом далеко преступают границы его эпохи. Судьба героя Синопа и Наварина, отдавшего жизнь за честь своей родины на бастионе осажденного Севастополя, — материал для героической драмы, даже трагедии! Образ простого, умного, честного и храброго русского человека, чьим именем назван один из наших боевых орденов, и посейчас живет на флоте как символ доблести, самоотверженности, служения Родине. Великая морская держава — Советский Союз свято хранит память о герое, продолжает его традиции, его помыслы и дела.

Русская история сохранила достоверные документы и характерные подробности боевой деятельности адмирала. Плавания на бриге “Феникс”, фрегате “Крейсер”, участие в Наваринском сражении, командование “Наварином”, “Палладой”, “Силистрией”, десант в Анакрин, Синопская победа, оборона Севастополя — все этапы морской службы Нахимова детально исследованы и неоднократно описаны. Но о личной жизни Павла Степановича нет почти никаких сведений. Даже хорошего портрета не осталось, если не считать небольшой фигуры в профиль, набросанной художником Тиммом. Академик Е. В. Тарле объясняет это обстоятельство так: “Морская служба была для Нахимова не важнейшим делом жизни... а единственным делом, иначе говоря: никакой жизни, помимо морской службы, он не знал и знать не хотел и просто отказывался признавать для себя возможность существования не на военном корабле или не в военном порту. За недосугом и за слишком большой поглощенностью морскими интересами он забыл влюбиться, забыл жениться. Он был фанатиком морского дела...” '.

Такой характер героя поставил авторов фильма “Адмирал Нахимов” — сценариста И. Луковского, режиссера В. Пудовкина и исполнителя главной роли артиста А. Дикого — в особое, на первый взгляд весьма невыгодное положение. Привычные методы кинематографической характеристики героя при помощи остро подмеченных индивидуальных черт, особенностей поведения в быту, забавных, трогательных, только герою присущих деталей, то есть все то, что делает характер “живым”, “дает актеру за что зацепиться”,— все это отрицалось самим существом нахимовского характера. Но, отрицая проторенные пути, образ героического флотоводца открывал перед художниками другие, несравненно более богатые и интересные возможности.

Биография П. С. Нахимова дает на редкость полноценный материал для построения драматического сюжета. Основные наиболее яркие и значительные события в жизни русского адмирала произошли в течение двух лет (24 сентября 1853 г. — 30 июня 1855 г.) и явились центральными событиями русско-турецкой войны этого времени. Блестяще выполненный 24 сентября 1853 года десант в Анакрин упрочил репутацию Нахимова как флотоводца беспримерного мастерства и смелости и поставил Турцию перед необходимостью или посчитаться с русскими интересами на Черном море, или же воевать. 18 ноября того же года Нахимов разгромил мощный Турецкий флот в Синопской бухте, высадил десант, занял вражескую крепость и взял в плен командование турецкого флота, чем стяжал себе мировую известность и заставил насторожиться всю Европу, затрепетать перед силой русского оружия.

Энергичный проект Нахимова — овладеть Дарданеллами и тем закрепить результаты Синопской победы — не встретил поддержки у Меншикова и Николая I. Инициатива была утрачена. Англия и Франция коварно, без объявления войны напали на нас. Соединенный англо-франко-турецкий флот 1 сентября 1854 года вошел в Черное море, приблизился к нашим берегам.

Свершился трагический перелом в судьбе войны и в личной судьбе ее героя. Чтобы преградить врагу доступ в Севастопольскую бухту, Нахимов был вынужден затопить свои боевые корабли, на которых прошла его жизнь и пришла к нему слава, и вместе с матросами на суше оборонять родной Севастополь. Бездарность Меншикова, Горчакова, Остен-Сакена, растерянность Николая I, воровство, расхлябанность, предательство, царившие в армии, обрекли Севастополь. Душой обороны был Нахимов. Он решил не сдаваться и умереть за родной город. Его смерть — 30 июня 1855 года повлекла поражение. Но это поражение, принесшее позор бездарным царедворцам и всей гнилой системе тогдашнего верховного командования, принесло бессмертную славу русским матросам и солдатам, передовым русским офицерам и генералам, первым среди которых был Нахимов. Побежденные прославились больше победителей.

В этом простом и кратком перечислении исторических событий, следовавших одно за другим с истинно драматической закономерностью, не трудно увидеть законченный, стройный динамический трагедийный сюжет. Большой международный конфликт обострен в этом сюжете личным конфликтом Нахимова и Меншикова, лежащим в той же плоскости больших, международных, а не личных интересов. Трагедийно развитие войны, трагична судьба Нахимова, его цельный, волевой, могучий, прямой и чистый характер, трагична развязка — гибель Нахимова. И разве бессмертная слава героя, вплетенная в бессмертную славу его непобедимого народа, это не катарсис классических трагедий, не сцена очищения, не победа жизненного начала, мудрый оптимистический вывод подлинной высокой трагедии?

Сценарий Игоря Луковского (выпущенный отдельной книжкой, Госкиноиздат, 1944) охватывает все перечисленные мною события. Он начинается надписью: “В сентябре 1853 года, накануне войны с Турцией, черноморская эскадра вице-адмирала Нахимова произвела высадку десанта на побережье Кавказа. Трудная операция прошла блестяще, и нахимовские корабли в штормовую погоду возвращались в родной Севастополь”.

Операция в Анакрии выносится как бы за скобки сценария, что вполне допустимо. Действие начинается сразу же после нее, и мы вправе ожидать быстрой и энергичной завязки: подготовки к Синодскому бою, затем изображение самого сражения и следовавших за ним героических событий.

Но нет, действие разворачивается неспешно, эпизод следует за эпизодом, и только в пятой, предпоследней части сценария дело доходит наконец до Синопской битвы. Этому событию отведена половина пятой части, занятие русскими крепости Синоп опущено, вместо него идет еще несколько бытовых эпизодов, сцена в Версале, где Наполеон III грозится расплатиться с русскими за Синоп, и наконец в шестую, последнюю часть сценария автором втиснуты приход вражеских судов в русские воды, потопление Нахимовым своей эскадры и... вся севастопольская страда, включая и гибель Нахимова, и его похороны, и концовка: “сверкающая рубиново-золотая звезда — орден Нахимова первой степени”.

Стройная драматургическая композиция, которую с такой настойчивостью диктовала автору сама история и сам образ великого флотоводца, в сценарии И. Луковского деформирована, смещена, втиснута в полторы части, отчего пропали и драматизм и логика, а представление о значительнейших исторических событиях до крайности обеднено, если не искажено совершенно.

Какие же происшествия предпочел И. Луковский захватывающим историческим событиями, чем заполнил он три четверти своего сценария?

На протяжении первых четырех частей сценария И. Луковский чрезвычайно добросовестно и кропотливо старается характеризовать своего героя, раскрыть черты его образа во взаимоотношениях и главным образом в разговорах с разными людьми: с князем Меншиковым, адмиралом Корниловым, отставными капитанами, флотскими офицерами, матросами, жителями Севастополя, солдатами. Нанизывая один эпизод на другой, он силится в каждом новом эпизоде придать Нахимову новые и новые черты, рассмотреть характер под новым ракурсом.

В сцене бури Нахимов лихой капитан. При подходе к Севастополю он изъявляет свои чувства к милому городу: он патриот родины, города, моря. В разговоре с лейтенантом Буруновым он строгий начальник, подметивший и плохо подогнанный воротничок и хорошо выполненную выгрузку артиллерии. В шутливой беседе с канонирами он обожаемый командир, отец. В собеседовании со старыми капитанами он стратег (план захвата Дарданелл), и трезвенник (в чай рому не надо!), и добрый товарищ. В любовных перипетиях Бурунова и Тани он мягкий, чуткий, сердечный чудак. Расстраивая дуэль Бурунова с Андрониковым, он показывается как хранитель лучших традиций флота, умный, передовой, справедливый офицер. В споре с Меншиковым он снова патриот, снова стратег, храбрый воин, плохой царедворец. Перечень и так затянулся, но он стал бы вдвое длиннее, если бы была надобность перечислить все смысловые нагрузки эпизодов, монотонно следующих один за другим.

Чтобы придать этим эпизодам видимость драматичности, автор протягивает сквозь них нити любовной интриги и несостоявшейся дуэли двух офицеров. Обе эти линии, понятно, никакого отношения ни к Нахимову, ни к войне не имеют. Выполнены они бесцветно, банально. К слову сказать: неужели любовные ситуации так непререкаемо обязательны для кино? Даже в фильме о Нахимове, который “забыл влюбиться”?

Нет, дело не в обязательности любви, а в желании сценариста чем-то спаять рассыпающиеся эпизоды.

К чему же привел такой экстенсивный метод, метод количественного накапливания черт характера, выраженных преимущественно не драматическим, а риторическим путем?

К тому, что центральный образ получился бледным и расплывчатым, несмотря на неоднократные заявления всех персонажей, что Нахимов — краса и гордость флота, душа обороны Севастополя (что всему миру и без сценария было отлично известно); легендарный герой вышел в сценарии добрым, ворчливым, чудаковатым стариком.

Режиссер В. Пудовкин совершил ошибку, согласившись ставить столь слабый сценарий. В процессе постановки он пытался несколько исправить недостатки произведения И. Луковского. Сценарий был сокращен. Эпизод с дуэлью заменен другой ситуацией, более локальной для севастопольских времен, но не менее банальной: Бурунов, любимый и любящий жених Тани, получает тяжелые увечья при Синопе и сомневается в крепости любви и в верности своей невесты. Нахимов везет девушку на извозчике к раненому в лазарет, где происходит объяснение. Снова Нахимову приписываются поступки, достойные доброго дядюшки, а не боевого адмирала.

Отчаявшись, по-видимому, в возможности “изменения” сценария на ходу, Пудовкин пытался строить фильм как бы “вне” или “над” сценарием. Морские эпизоды, занимавшие у Луковского полстраницы, были развернуты режиссером и оператором в большие сцены, сделанные с большим темпераментом и мастерством.

Огромные валы перекатываются через шаткую палубу корабля, беспомощно повисающего над вспененными пропастями. Матросы еле стоят на ногах от ветра, от усталости и от страха.

И все же они борются. Тяжелый, нечеловеческий труд! Минуты смертельной опасности.

Маленькая фигура Нахимова на капитанском мостике. Но все кадры смонтированы и построены так, что именно она в центре внимания. Стремительный и стройный монтаж — как валы. Причудливая, смелая композиция кадров на взлетающей и низвергающейся палубе. В музыке — ветер, буря. Сквозь грохот волн и вой ветра доносится раз-другой сухая, краткая команда адмирала. И полуживые люди выполняют ее. Они верят своему командиру, и он выручает их из беды.

В этой сцене образ Нахимова получал на какой-то момент поэтическую силу, достойную героя, но эта сила пропадала в следующих серых эпизодах. Превосходные съемки оператора А. Головни и волнующая симфоническая музыка композитора Н. Крюкова помогли режиссеру создать несколько поистине величественных сцен.

Но искусства монтажа, волнующей музыки, изысканных ракурсов недостаточно ни для создания биографического образа, ни для создания исторически правдивой картины.

Эпизод Синопской битвы был разработан Пудовкиным по сравнению со сценарием гораздо подробнее и художественнее. Но исторического завершения морского боя — взятия Синопской крепости и пленения Осман-паши — Пудовкин не снял, поэтому и хорошие съемки морского сражения проигрывали, казались недостаточно значительными.

Развивая боевые эпизоды, в которых мог раскрыться образ Нахимова, Пудовкин развивал и совершенно ненужные, ничего не говорящие о знаменитом адмирале сценки. Так, с большим увлечением режиссер показывал бал у Меншикова, смаковал тонные кадрили и лихие мазурки, пользуясь тем, что Нахимов... проходил через танцевальный зал в кабинет к Меншикову.

Если ветер, раздувающий паруса фрегатов, может быть назван стихией Нахимова, то ветер от развевающихся дамских юбок не помог создать правдивый образ боевого адмирала.

Низкое качество сценария и легкомысленная разностиль-ность режиссерской работы поставили в весьма тяжелое положение Алексея Дикого, исполнителя роли Нахимова. Столкнувшись с неблагодарным драматургическим материалом, он пытался преодолеть его, найти в каждой реплике, в каждом жесте черты значительности, даже величия. Естественно, перегружая каждое слово своей роли смысловым подтекстом, актер рисковал сделать образ чересчур рационалистичным, сухим. Актер и это учел, постарался и этого избежать, призвав на помощь свою поистине артистическую технику. Реплики А. Дикий произносит легко, как бы кончиками губ, и вместе с тем удивительно точно и внятно. Интонации на редкость разнообразны. Жест скупой, всегда оправданный смыслом происходящего, законченный, мягкий и выразительный.

Благодаря таланту и мастерству актера образ Нахимова приобрел и значительность и силу, но — снова “но” — Нахимов представал в фильме не таким, каким мы привыкли представлять себе адмирала по историческим документам, монографиям и художественной литературе. Вместо простоты, прямоты, доброты в сочетании со строгостью, резкостью и отвагой — тонкость, глубокая обдуманность слов и поступков, сдержанность, суховатость, ирония. Вспомним, таким же точно сыграл А. Дикий М. И. Голенищева-Кутузова в фильме В. Петрова. И тогда мы были побеждены артистом. Старый фельдмаршал был действительно таков: тонкий, сдержанный, осторожный, ироничный—“старая лиса”, как назвал его в сердцах Наполеон. Но совсем иным был Нахимов.

Чтобы мое суждение не показалось необоснованным, постараемся разобраться в такой интерпретации роли Нахимова Диким. Основное в том, что внешне Дикий несхож с Нахимовым,— тот был выше, суше, подобраннее. И даже не в том, что внешность Дикого и его манера игры говорят о чем угодно, только не о простоте, прямоте, резкости. Основное — в драматургии. Сценарист скомкал большие, потрясающие события, в горниле которых мог засиять яркий, самобытный, героический характер, и отдал предпочтение событиям незначительным, быту, который не может выявить крупный характер великого человека. Актер тщетно старался наполнить эти малые события большим, многозначительным содержанием, играя в основном на подтексте, так как текст был беден. Зритель не может ощутить значительности происходящих на экране бытовых сцен, но он хочет верить актеру, он обязан верить, так как актер играет Нахимова, человека, прославленного в веках. И получается простая вещь:

Нахимов видит в каждой сцене что-то, чего не видит зритель, он как бы себе на уме, видит на три аршина в землю, чего-то недоговаривает, что-то подразумевает, что-то ощущает большое во всех мелочах — умный, замкнутый, хитрый. Прямоты не сыграешь в подтексте; резкости — плавным, обдуманным жестом; простоты—филигранным произношением каждого слова...

Так или иначе, фильм был закончен, состоялось несколько просмотров...

В Постановлении ЦК ВКП(б) о фильме “Большая жизнь” от 4 сентября 1946 года была дана резкая оценка и фильму Пудовкина :

“...кинорежиссер В. Пудовкин взялся ставить фильм о Нахимове, но не изучил деталей дела и исказил историческую правду. Получился фильм не о Нахимове, а о балах и танцах с эпизодами из жизни Нахимова. В результате из фильма выпали такие важные исторические факты, что русские были в Синопе и что в Синопском бою была взята в плен целая группа турецких адмиралов во главе с командующим” '.

В Постановлении ЦК ВКП(б) ясно и точно указан основной порок фильма: извращение исторической правды и героического образа Нахимова из-за несостоятельной попытки характеризовать героя в маловажных и вымышленных эпизодах вместо крупных исторических событий.

В. Пудовкин и весь его коллектив творчески восприняли суровую критику и приступили к исправлению фильма. В первую очередь нужно было отказаться от всех ненужных и бледных эпизодов, составляющих “сюжет” фильма: любовных похождений Бурунова, гуляний, балов. Все это было безжалостно выброшено, как говорится, за борт.

Освобожденная от обывательской шелухи, драматическая коллизия жизни Нахимова продиктовала следующий событийный ряд: тяжелый, но прекрасный труд моряка, блистательная победа в Синопе, — недальновидная и трусливая политика Мен-шикова, допустившего приход англо-франко-турецкой эскадры в Черное море, потопление Черноморского флота у входа в Севастопольскую бухту, героическая оборона Севастополя. Сюжет, как я уже говорил, стройный и драматичный. Режиссеру надлежало воплотить его в фильме.

Я уже говорил об удачном начале: показ тяжелого труда моряков во время бури и преподнесение образа Нахимова в романтическом ореоле блестящего флотоводческого мастерства. Второй вариант фильма построен В. Пудовкиным в этом плане. На фоне больших и величественных событий образ героя и патриота приобрел надлежащие очертания.

С большой изобретательностью и подлинным темпераментом сделана режиссером центральная часть фильма — Синопская битва. Кинематограф знает примеры замечательной постановки морских боев. По мастерству исполнения, по стройности ритма, по силе Синопский бой Пудовкина далеко превосходит морские бои даже столь удачные, как в “Морском Ястребе” и в “Леди Гамильтон”.

Турецкие адмиралы не сомневаются в победе. Они готовят русским ловушку. Хитроумные английские “наблюдатели” ждут разгрома адмирала Нахимова. Но энергичен и прост план адмирала. Он построен на внезапности, рассчитан на отвагу и мастерство командиров и матросов. И вот появились в Синоп-ской бухте стройные очертания белокрылой русской эскадры. Нахимова не смущает подавляющее большинство турецких судов, подкрепленных еще и береговыми батареями крепости. Жестокий, сокрушительный огонь с обеих сторон. Четкие, как на параде, маневры русских. Огонь. Ядра пробивают борты, с треском ломают снасти. Возникают пожары, ухают взрывы. Нарастает и нарастает темп боя...

И снова тяжелый бранный труд матросов. Их беззаветная храбрость, исполнительность, преданность, инициатива. Их русская сила, необоримая ни усталостью, ни огнем. И снова фигура адмирала на капитанском мостике: в центре внимания, в сердце боя. Опять к нему устремлены помыслы и надежды матросов, опять он с ними, и опять он побеждает.

Горят турецкие корабли. Русские высаживают десант и занимают крепость. Они храбры, дисциплинированны и милосердны. Покинутый своими английскими “друзьями”. Осман-паша сдается на милость победителей.

Хорошо сделана сцена совещания в штабе, когда русское командование благодаря нерешительности Николая I и Менши-кова было поставлено перед фактом прихода в Черное море эскадры англичан и французов, коварно, без объявления войны напавших на Россию. Получен приказ: потопить суда у входа в Севастопольскую бухту. Многие командиры возмущены. Они предлагают выйти навстречу противнику и с честью погибнуть в открытом бою. Нахимов не меньше своих седых капитанов любит флот. Но он видит дальше этих честных и храбрых людей. Погибнуть просто — сложнее бороться, защищать родной Севастополь. И Нахимов излагает свой план обороны при помощи матросов и артиллерии, снятой с кораблей.

Когда тихо с приспущенными флагами уходят под воду красавцы корабли, по лицу Нахимова текут слезы большого горя, глубокой обиды, но он полон решимости продолжать борьбу.

Оборона Севастополя решена Пудовкиным в нескольких превосходно снятых сценах. Беспримерен героизм защитников города. Под разрушительным обстрелом, без продовольствия и боеприпасов сражаются русские люди. Они отбивают стремительные атаки противника, переходят в контратаки, забирают пленных. И всюду впереди, в самых опасных местах, в самые трудные минуты — Нахимов.

Интересно, что во втором варианте фильма Нахимов меньше находится в кадре, меньше говорит. Но как несравненно вырос его образ! Адмирал показан не на прогулках и балах, а в огне сражений, в штабе, на капитанском мостике и на бруствере Малахова кургана. Вокруг него свершаются большие исторические события, и он играет в них большую и важную роль. И поэтому образ Нахимова становится возвышенным, живым и правдивым.

В новых сценах, снятых для второго варианта, Алексей Дикий проще, мужественнее и сильнее играет свою роль. Актеру не приходится искать многозначительности в мелочах, стремительный темп боев заставляет его быть проще, энергичнее, резче. И именно здесь актер находит ключ к раскрытию характера.

Р. Н. Симонов нарисовал образ турецкого адмирала Осман-паши пестрыми и яркими красками. Честолюбие, самоуверенность и некоторая наивность — вот основные качества турка. Он по-детски радуется, что русские корабли подходят к зоне обстрела его береговых батарей. Он доверчиво слушается во всем своих английских советников. Но когда русское военное искусство побороло и огонь турецкой артиллерии и хитроумные планы англичан, он находит в себе мужество оценить доблесть и милосердие своих победителей и послать проклятие “советникам”, удравшим в тяжелую минуту.

В. И. Пудовкин создал образ князя Меншикова, можно сказать, двумя-тремя взглядами. Хитрый царедворец, циничный и умный, Меншиков отлично понимает правоту Нахимова, отлично видит его военный талант, его непререкаемый авторитет, завоеванный в боях и трудных морских походах. Но личный авторитет, сиятельная гордыня дороже ему интересов Русского государства и народа, которого он не знает и боится. Поэтому столько ненависти во взгляде, которым он провожает Нахимова, приходившего докладывать свой стратегический план.

Актерское мастерство прославленного режиссера — поистине удивительно. Как жаль, что мы так редко видим Пудовкина на экране!

Необходимо отметить актеров П. Гайдебурова и А. Оленина, мастерски, “концертно” сыгравших сцену ссоры Раглана и Полисье— английского и французского генералов, удрученных героизмом русских, обороняющих Севастополь. Запоминается Л. Князев, сыгравший матроса Кошку, искусного наводчика, взорвавшего флагманский фрегат Османа-паши и проявившего чудеса храбрости при контратаке русских матросов на Малаховом кургане.

Необходимо отметить высокую изобразительную культуру фильма. Оператор А. Головня дал прекрасные образцы массовых натурных съемок и исключительно выразительные портреты. Мастерство, с которым оператор умеет подчеркнуть психологическое состояние героя на его крупном плане и найти выразительную композицию кадра и характерный ракурс общих и средних планов, всегда исходя из идейно-тематического содержания снимаемой сцены, достойно специальной статьи.

Режиссер показал непревзойденные образцы энергичного, осмысленного и ритмического монтажа. Пудовкин и Головня возродили в “Адмирале Нахимове” ту высокую культуру монтажа и операторского искусства, которая доставила советскому кино мировую славу еще в “немой” период. Ее начали забывать наши режиссеры и операторы в последние годы.

Я нахожу, что и второй вариант фильма “Адмирал Нахимов” не свободен от недостатков. Но не будем на них останавливаться. Основное — драматическая концепция фильма стала исторически значительной и правдивой.

Фильм “Адмирал Нахимов” будут смотреть с волнением и интересом миллионы зрителей у нас и за рубежом. Фильм явится впечатляющим уроком доблести и геройства для молодых поколений советских солдат и матросов.

Моя центральная мысль о том, что решить биографический образ замечательного человека можно лишь на основных событиях его биографии, смело оперируя значительными историческими событиями, не отклоняясь на путь мелочных поисков забавных и оригинальных эпизодиков, подтверждается “драматической” судьбой фильма о Нахимове и сравнением сценария и двух вариантов фильма.

Создавая образы великих исторических деятелей, надо стремиться с возможной полнотой и предельной правдой изображать исторические события, выявившие героя и социальную среду, воспитавшую его. Тогда образ героя будет поучительным и правдивым.

1946 г.