Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

ВЕЛИКИЙ ПОЛКОВОДЕЦ

По поводу назначения И.В.Сталина Верховным Главнокомандующим прославленный маршал времен Великой Отечественной войны Г.К.Жуков писал в своих воспоминаниях: "И.В.Сталин внес большой личный вклад в дело завоевания победы над фашистской Германией и ее союзниками. Авторитет его был чрезвычайно велик и поэтому назначение Сталина Верховным Главнокомандующим было воспринято народом и войсками с воодушевлением".

И далее: "Действительно ли И.В.Сталин являлся выдающимся военным мыслителем в области строительства вооруженных сил и знатоком оперативно-стратегических вопросов?

Как военного деятеля И.В.Сталина я изучил досконально, так как вместе с ним прошел всю войну. И.В.Сталин владел вопросами организации фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими с полным знанием дела, хорошо разбираясь и в больших стратегических вопросах ... В руководстве вооруженной борьбой в целом И.В.Сталину помогали его природный ум, богатая интуиция. Он умел найти главное звено в стратегической обстановке и, ухватившись за него, оказать противодействие врагу, провести ту или иную крупную наступательную операцию. Несомненно, он был достойным Верховным Главнокомандующим".

О полководческой деятельности Сталина во время Великой Отечественной войны всемирно известный и признанный военный авторитет, долгое время возглавлявший в войну мозг советских вооруженных сил — Генеральный Штаб, маршал Александр Михайлович Василевский писал: "Ведущая и руководящая роль в деятельности Ставки на протяжении всей войны безусловно принадлежала Верховному Главнокомандующему. Он обладал огромным умом, железной силой воли и поразительной памятью, умел отлично разбираться в самой сложной военной обстановке".

И далее по поводу назначения И.В.Сталина Верховным Главнокомандующим: "И.В.Сталин стал хорошо разбираться не только в военной стратегии, что давалось ему легко, так как он был мастером политической стратегии, но и в оперативном искусстве. Вследствие этого он оказывал более сильное влияние на ход разработки операций. (...) Полагаю, что Сталина несомненно можно отнести к разряду выдающихся полководцев (выделено мною. — В.Ж.)".

А вот как описывал военный талант И.В.Сталина Уинстон Черчилль: "Я затем точно разъяснил операцию "Торч". Когда я закончил свой рассказ, Сталин проявил живейший интерес. (...) Сталин, по-видимому, внезапно оценил стратегические преимущества "Торч". Он перечислил 4 основных довода в пользу "Торч". Во-первых, это нанесет Роммелю удар с тыла, во-вторых, это запугает Испанию, в-третьих, это вызовет борьбу между немцами и французами во Франции, в-четвертых, это поставит Италию под непосредственный удар. (...) Это замечательное заявление произвело на меня глубокое впечатление. Оно показало, что русский диктатор (определение диктатор оставим на империалистической совести Черчилля. — В.Ж.) быстро и полностью овладел проблемой, которая до этого была новой для него. Очень немногие из живущих людей смогли бы понять соображения, над которыми мы так настойчиво бились на протяжении ряда месяцев. Он все это оценил молниеносно". Даже Гитлер отдавал должное политическим и военным способностям Сталина. В 1953 г. были изданы так называемые "Застольные беседы Гитлера", стенографические записи его изречений в тесном кругу. "Оба англосакса, — говорил в одной из таких бесед Гитлер, — стоят друг друга. (...) Черчилль и Рузвельт, что за шуты! (лихо определялся с противниками Гитлер! — В.Ж.). Что касается Сталина, то он безусловно заслуживает уважения и в своем роде великолепный деятель".

Министр иностранных дел фашистской Германии Риббентроп в разгар войны, ознакомившись с оценкой СССР службой Шеленберга, говорил ему: "Я хорошо изучил ваши специальные доклады о России и обдумал положение. Затем я пошел к фюреру и откровенно заявил ему, что наш главный и самый опасный противник — Советский Союз, а Сталин обладает большими способностями как стратег и государственный деятель, чем Черчилль и Рузвельт вместе взятые. Фюрер разделяет это мнение. Он заметил, что он относится с должным уважением только к Сталину".

Столь единодушная оценка полководческих способностей Сталина не случайна. Он действительно выдающийся полководец и сыграл решающую роль в крупнейших в истории человечества битвах на полях Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., которые готовились и проходили под непосредственным руководством Верховного Главнокомандующего. По всем главным вопросам его слово было решающим.

Поскольку роль Сталина как Верховного Главнокомандующего и полководца подвергается фальсификации как со стороны дилетантов в военном искусстве, вроде "опереточных генералов" типа Волкогонова, так и отдельных военных специалистов, лучше всего рассказать о ней словами всемирно признанных военных авторитетов — очевидцев этой деятельности. Маршалы Г.К.Жуков и А.М.Василевский оставили подробные воспоминания о том, как во время войны работал Верховный.

Г.К.Жуков рассказывал: "И.В.Сталин обычно вызывал начальника Генерального Штаба и его заместителя и кропотливо вместе с ними рассматривал оперативно-стратегическую обстановку на всем советско-германском фронте: состояние войск фронтов, данные всех видов разведки и ход подготовки резервов всех родов войск. Потом в Ставку вызывались начальник тыла Красной Армии, командующие родами войск и начальники главных управлений Наркомата обороны, которым предстояло практически обеспечивать операцию.

Затем Верховный Главнокомандующий, заместитель Верховного и начальник Генштаба обсуждали оперативно-стратегические возможности наших войск. Начальник генерального штаба и заместитель Верховного получали задачу — продумать и рассчитать наши возможности для той или тех операций, которые намечались к проведению. Обычно для этой работы Верховный отводил нам 4-5 дней. По истечении срока принималось предварительное решение. После этого Верховный давал задание начальнику Генштаба запросить мнение Военных советов фронтов о предстоящей операции. Пока работали командование и штаб фронта, в Генштабе шла большая творческая работа по планированию операции и взаимодействию фронтов. Намечались задачи органам разведки, авиации дальнего действия, партизанским силам, находящимся в тылу вражеских войск, органам военных сообщений по переброске пополнения и резервов Верховного Главнокомандования, материальных запасов. Наконец, назначался день, когда командующие фронтами должны были прибыть в Ставку для доклада плана операции фронта. Обычно Верховный слушал их в присутствии начальника Генштаба, заместителя Верховного и некоторых членов ГКО. После тщательного рассмотрения докладов И.В.Сталин утверждал планы и сроки операции с указанием, на что именно следует обратить особое внимание. Определялось, кто персонально направляется представителем Ставки для координации действий фронтов и кому осуществлять контроль за материально-техническим обеспечением войск, своевременной перегруппировкой войск и резервов Верховного Главнокомандования. (...) Решения Ставки доводились до исполнителей в виде директив, подписанных Верховным Главнокомандующим и начальником Генерального штаба. (...) При разработке менее крупных операций командующие фронтами обычно не вызывались в Ставку, а по ее требованию письменно представляли свои соображения по проведению операции. (...) И.В.Сталин в годы войны выполнял пять обязанностей. Кроме Верховного Главнокомандующего, он оставался на посту Генерального секретаря ЦК ВКП(б), был Председателем Совета Народных Комиссаров СССР и Председателем Государственного Комитета Обороны, являлся народным комиссаром обороны. Работал он напряженно по 15-16 часов в сутки. (...) И.В.Сталин высоко ценил работу Генерального Штаба и полностью доверял ему. Как правило, он не принимал важных решений без того, чтобы предварительно не выслушать анализа обстановки, сделанного Генштабом, и не рассмотреть его предложения. (...) Ставка была хорошо осведомлена о положении на фронтах и своевременно реагировала на изменение обстановки. (...) Верховным Главнокомандующим был установлен твердый порядок, по которому Генштаб два раза в сутки докладывал ему карту обстановки на фронтах со всеми изменениями за истекшее время. К карте прилагалась краткая поясняющая записка начальника Генерального Штаба".

Свидетельства Г.К.Жукова о полководческой деятельности Сталина в годы Великой Отечественной войны дополняют воспоминания маршала А.М.Василевского.

"И.В.Сталин, как Верховный Главнокомандующий, вызывал для рассмотрения очередного вопроса то одно, то другое ответственное лицо как с фронта, так и из тыла. Он требовал исчерпывающих сведений по любому обсуждавшемуся вопросу и, получив таковые, иногда спрашивал совета, а в первое время чаще сразу решал сам, отдавал распоряжения без единого лишнего слова. (...) Он был отличным организатором. А организаторские способности играли тогда, конечно, огромную роль, ибо непосредственно от них зависело принятие верного оперативного плана, обеспечение фронта и тыла материальными и людскими ресурсами, действия с учетом перспективы длительной и тяжелой войны. (...) Сталин изо дня в день очень внимательно следил за всеми изменениями во фронтовой обстановке, был в курсе всех событий, происходящих в народном хозяйстве страны. Он хорошо знал руководящие кадры и умело использовал их. (...) И.В.Сталин справедливо требовал, чтобы военные кадры решительно отказывались от тех взглядов на ведение войны, которые устарели, и настойчиво овладевали опытом развернувшейся войны. (...) Как правило, предварительная наметка стратегического решения и плана его осуществления вырабатывалась у Верховного Главнокомандующего в узком кругу лиц. Обычно это были некоторые из членов Политбюро, ЦК и ГКО, а из военных — заместитель Верховного Главнокомандующего, начальник Генерального Штаба и его первый заместитель. Нередко эта работа требовала несколько суток. В ходе ее Верховный Главнокомандующий, как правило, вел беседы, получая необходимые справки и советы по разрабатываемым вопросам, с командующими и членами военных советов соответствующих фронтов, с ответственными работниками Наркомата обороны, с наркомами и особенно руководившими той или иной отраслью военной промышленности".

"Воспоминания о представителях Ставки, — рассказывает А.М.Василевский, — невольно воспроизводят в памяти вопрос, неоднократно задаваемый мне в последнее время некоторыми военными историками: выезжал ли на фронты И.В.Сталин? Мне известна лишь одна его поездка. Это было в первых числах августа 1943 года в период подготовки Смоленской операции. Тогда Главнокомандующий побывал на командных пунктах Западного и Калининского фронтов, где и состоялась его встреча с командующими этими фронтами генералами армии В.Д.Соколовским и А.И.Еременко. Поездка заняла двое суток. О других выездах на фронт Сталина мне ничего неизвестно. Думаю, что их и не было. Да, собственно, характер деятельности Верховного Главнокомандующего не требовал таких выездов. Ставка ежедневно получала обширную и разнообразную информацию о положении на фронтах, о боевой обстановке, о состоянии советских войск, их морально-боевых качествах, о деятельности командующих фронтами и армиями, а также данные о противнике. Все это позволяло Верховному Главнокомандующему точно знать ход вооруженной борьбы на каждый день и принимать правильные решения. Кроме того, он ежедневно держал связь с представителями Ставки на фронтах и с командующими фронтами и другими военачальниками".

Полководческая деятельность Сталина во время Великой Отечественной войны имела ряд особенностей, потребовавших от Верховного Главнокомандующего исключительных знаний в области военного искусства и колоссального, поистине нечеловеческого напряжения сил. Ему пришлось руководить войсками на фронте огромной протяженности до 6000 километров и не одной крупной военной операцией, а одновременно сразу несколькими. При этом из 8 крупнейших операций времен Отечественной войны, в которых были разгромлены основные силы гитлеровской Германии, шесть были осуществлены в ходе наступательных кампаний, отличавшихся большой эффективностью, и в каждой немецко-фашистские захватчики понесли потери от одного до полутора миллионов человек.

В зимней кампании 1941/42 гг. наступление советских войск охватило территорию около 1000 км (25% от всей общей протяженности фронта). В 1942/43 гг. — 3200 км (более 50% от общей протяженности фронта), при этом глубина наступления колебалась от 200 до 700 км. Во второй половине Великой Отечественной войны наступление уже велось по фронту, который колебался от 2000 до 4000 км, а в глубину от 300 до 1100 км.

Другой особенностью полководческой деятельности Сталина был общевойсковой характер боев времен Отечественной войны, которая потребовала от Верховного Главнокомандующего умелого сочетания действий всех родов войск и служб.

Вот что рассказал об одном из совещаний в Ставке еще один прославленный маршал Иван Христофорович Баграмян:

"В тот памятный вечер, оставивший у меня неизгладимое впечатление, И.В.Сталин не раз по ходу доклада и в процессе его обсуждения также разъяснял нам, как наилучшим образом использовать боевые свойства пехоты, танков, авиации в предстоящих летних операциях Красной Армии. (...) Из Кремля я вернулся весь во власти новых впечатлений. Я понял, что во главе наших Вооруженных Сил стоит не только выдающийся политический деятель современности, но также и хорошо подготовленный в вопросах военной теории и практики военачальник". И далее: "Во время обсуждения предложений командующих Верховный был немногословен. Он больше слушал, изредка задавал короткие, точно сформулированные вопросы. У него была идеальная память на цифры, фамилии, названия населенных пунктов, меткие выражения. Сталин был предельно собран".

Для полководческой деятельности И.В.Сталина, приведшей к победе в Великой Отечественной войне, характерен ряд отличительных моментов, убедительно характеризующих его как выдающегося стратега и полководца.

1. Умелый выбор отражения и нанесения главного удара на том или ином этапе войны

Общеизвестно, что от решения этой проблемы целиком зависит победа.

Полководец должен четко и ясно представлять, где ему необходимо сосредоточить основные силы, чтобы разгромить противника. С разрешением этих проблем И.В.Сталин и работавшие под его командованием полководцы справлялись успешно. Благодаря этому были одержаны победы под Москвой, Сталинградом, Курском, на Украине и в Белоруссии, в Висло-Одерской и Берлинской операциях. Причем победа лишь в одной из них навечно внесла бы имя Сталина и его помощников в ряд выдающихся полководцев.

2. Создание и умелое использование стратегических резервов

И.В.Сталин, на основе опыта гражданской войны и разгрома иностранной военной интервенции, созданию резервов уделял первостепенное значение. Еще до войны по его предложению был создан резерв вооруженных сил, получивший в годы войны наименование резерва Ставки Верховного Главнокомандования, воинские части из которого направлялись в войска, наносившие главный удар на том или ином этапе войны.

В 1941/42 гг. из этого резерва на фронты было направлено 67 стрелковых, 24 танковые и механизированные бригады, в 1943 г. — 155 стрелковых дивизий, 37 танковых и механизированных корпусов, в 1944 г. — 134 стрелковые дивизии, 21 танковый и механизированный корпус. Кроме того, на помощь фронтам, в наиболее трудные для них моменты, направлялись авиационные и артиллерийские полки, инженерные части и соединения.

Исключительно важную роль в отражении немецкого наступления в первые недели войны сыграли артиллерийские полки резерва Главного командования.

Выполняя приказ Верховного Главнокомандующего, разработавшего вместе с Генеральным Штабом план активной стратегической обороны — выбивать в первую очередь немецкие танки, советские артиллеристы, танкисты и летчики в первые два месяца войны уничтожили более 60% наступавших танков противника. Например, только одна 100-я Краснознаменная дивизия под Минском уничтожила более 300 немецких танков.

Вот как описывал действия советских войск в первые дни войны маршал Константин Константинович Рокоссовский:

"20-я танковая дивизия на рассвете 24-го головным полком с ходу атаковала располагавшиеся на привале в районе Олыка моторизованные части 13 танковой дивизии немцев, нанесла им большие потери, захватила пленных и много трофеев. Уже в этот день полковник Черняев показал, что обладает настоящей воинской хваткой. Закрепившись, его части весь день успешно отбивали атаки подходивших танковых частей противника.

131 мотодивизия, отбросив за Стырь форсировавшие ее передовые части противника, вела бой на рубеже Луцк и южнее, отражая попытки немцев снова переправиться на восточный берег.

Мы видели с НП, как шла на 20-ю танковую внушительная сила врага. И увидели, что с ней стало. Артиллеристы подпустили немцев близко и открыли огонь. На шоссе осталась чудовищная каша — мотоциклы, обломки бронемашин, тела убитых. (...) Враг понес большой урон и был отброшен. (...) Мы заставили противника довольно долго по тем временам топтаться на месте.

Там, где были крепкие кадры командиров и политработников, части в любой обстановке дрались уверенно, оказывая врагу достойный отпор. (...)

Гитлеровцам не удалось разгромить нас, как они к этому ни стремились. Враг смог лишь выталкивать наши войска, неся при этом большие потери. (...)

Подлинный героизм проявили гарнизоны Бреста, Либавы. С беззаветной храбростью дрались многие наши части и соединения.

Не было никакой растерянности, угнетенности или неуверенности. Была озабоченность".

В докладе Гальдеру начальника организационного отдела германского генштаба сухопутных войск о чудовищных потерях наступавших немецко-фашистских войск на советско-германском фронте, сделанном им 28 августа 1941 г., говорилось: "Количество грузовых автомашин в моторизованных дивизиях понизилось на 1/2, в частях резерва — на 1/4, в пехотных дивизиях — также на 1/4. Части 1-й танковой группы в среднем потеряли 50% своих танков. Части 2-й танковой группы в среднем имеют 45% своих танков. Части 3-й танковой группы: 7-я танковая дивизия имеет 24% своего первоначального количества танков. Остальные дивизии этой группы в среднем имеют 45% своего первоначального количества танков. Лучшее положение с танками в дивизиях 4-й танковой группы. Дивизии этой группы имеют в среднем от 50 до 75% своих танков".

В свете этих неопровержимых исторических фактов нельзя согласиться с утверждением профессора, генерала армии П.А.Курочкина и других, разделявших его точку зрения авторов, писавших на тему истории Великой Отечественной войны, что наши вооруженные силы накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз, якобы не были готовы к отражению немецко-фашистской агрессии. Наоборот, действительные, правдивые факты истории Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. говорят совсем о другом, о том, что наши вооруженные силы в своем подавляющем большинстве встретили нападение гитлеровских войск исключительно стойко и мужественно. Об этом свидетельствуют конкретные исторические факты Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.

Начальник Генерального Штаба сухопутных войск фашистской Германии генерал-полковник Ф.Гальдер вел дневник войны, куда заносил все главное, что в тот или иной день происходило на фронтах. Вот несколько выдержек из этого дневника о ходе военных действий на германо-советском фронте в первые дни войны после нападения фашистской Германии на Советский Союз.

24 июня 1941 г. (3-й день войны):

"... Войска группы "Север" почти на всем фронте отражали сильные танковые контратаки противника".

26 июня 1941 г. (пятый день войны):

"Группа армий "Юг" медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери. На стороне противника, действующего против группы армия "Юг", отмечается твердое и энергичное руководство".

29 июня 1941 г. (8-й день войны): "Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека, лишь местами сдаются в плен".

Эта запись Гальдера подтверждается не только архивными документами, но и дошедшими до нас письмами и записками советских воинов, стоявших насмерть в первые дни войны на защите рубежей нашей Родины. Об одном из таких примеров 9 марта 1978 г. рассказала газета "Правда":

"Ученицы седьмого класса 130-й Минской школы Инна Лазарева и Жанна Нерон, будучи с классом в походе в 20 км от поселка Березино среди мха наткнулась на гильзу, пролежавшую тут более 30 лет. В ней обнаружили полуистлевшую записку. В этой записке, написанной неизвестным советским воином, говорилось следующее: "Из батальона осталось три человека. Но уже 2. Сашок ранен. Сам я из деревни Заврутка. Мы держим оборону за рекой Березина. Реку перешли, а ... фашисты. Помер мой друг Александр Бручкин. Я остался один, осталось шес ... гранат. Но танки лезут. Перебил ногу ... Скоро не бу ... меня. Товарищи, отомстите за нас. Мы не отступили. Сражались до последней капли крови". Многоточия означают, что в этом месте восстановить текст письма не удалось".

Под влиянием ряда успешных для Германии боев 3 июля 1941 г. в дневнике Гальдера появляется более чем оптимистическая запись: "Не будет преувеличением, если я скажу, что поход против России был выигран в течение 14 дней".

Но уже 11 июля 1941 г. (20 день войны) от этого оптимизма не осталось и следа: "Командование противника, — записал в этот день Гальдер, — действует умело. Противник сражается ожесточенно и фанатически, танковые соединения понесли значительные потери в личном составе и материальной части. Войска устали ...".

17 июля 1941 г. Гальдер записал: "Боевой состав наших соединений, действующих на фронте, резко сократился".

К 14 июля 1941 г. из 2887 действующих на германо-советском фронте танков у гитлеровцев осталось 1700. С начала войны к 19 июля 1941 г. немецкая авиация потеряла более 1300 боевых самолетов.

А вот что, например, записал Геббельс о первых днях боев на советско-германском фронте в своем личном дневнике: "24 июня 1941 г. Противник сражается хорошо. (...) Русские защищаются мужественно. Южный фронт отчаянно сопротивляется и имеет хорошее командование. Положение не угрожающее, но у нас по горло дел".

Начальник же личной охраны Гитлера обергруппенфюрер "СС" Раттенхубер был более откровенен. Он так охарактеризовал эти дни: "24 июня 1941 г. Большевики не из трусливых". "1 июля 1941 г. Русские сопротивляются сильнее, чем предполагалось в начале. Наши потери в людях и материальной части значительны. (...) В общем происходят очень тяжелые бои. О "прогулке" не может быть и речи. (...) Наши солдаты еле справляются".

Как мы видим, никакой растерянности, а тем более бегства с поля боя в советских вооруженных силах не было. Советские воины в начальный период войны стойко и мужественно отражали бешеные атаки врага. Бои в районах Минска, Киева, Смоленска, Ельни, Ленинграда, Одессы и Севастополя подготовили разгром немецких фашистов под Москвой, сорвали гитлеровский план "молниеносной" войны. Только в боях под Смоленском гитлеровцы потеряли сто тысяч человек, а в боях под Одессой — более 110 тысяч солдат и офицеров и большое количество военной техники. В течение первых трех недель войны немецко-фашистские захватчики потеряли убитыми, ранеными и пленными более миллиона солдат и офицеров, 2300 самолетов, 3000 танков. К концу второго месяца войны потери немецко-фашистских войск составили уже 2 млн. человек, 8000 танков, 10000 орудий и 7500 самолетов.

Даже профессиональные зарубежные антисоветчики, типа американского историка генерала Фуллера, вынуждены были признать в своих "трудах" по истории Второй мировой войны беспримерную стойкость, которую проявила Красная Армия в момент внезапного нападения фашистской Германии на Советский Союз.

"До 3 июля 1941 г., — пишет Фуллер, — на всем фронте продолжались упорные бои. Русские отходили на Восток очень медленно и часто только после ожесточенных контратак против вырвавшихся вперед немецких танковых частей. (...) Скоро выяснилось, что русские расположили вдоль границ не все свои армии, как думали немцы. Вскоре также выяснилось, что сами немцы совершили грубейший просчет в оценке русских резервов".

Конечно, при подготовке к отражению немецко-фашистской агрессии действительно имели место недостатки. Но разве на основе этих недостатков можно делать такой необъективный и ошибочный вывод, что, якобы, из-за "просчетов" И.В.Сталина советские вооруженные силы накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз не были готовы к отражению агрессора? На такой ошибочный вывод, откровенно позорящий павших советских воинов, доблестно защищавших Родину в первые дни войны и ценой своих жизней заложивших фундамент будущей победы, явно оказали свое влияние работы современных буржуазных фальсификаторов истории, зарубежные издания, в которых в той или иной мере рассматриваются и фальсифицируются проблемы, связанные с историей Великой Отечественной войны.

Вот что, например, говорилось в широко разрекламированной на Западе антисоветской фальшивке "Коммунистическая партия Советского Союза", выпущенной в свет еще в 1960 году в Нью-Йорке за подписью профессора Лондонской школы политических наук Леонарда Шапиро: "Вторжение немцев на советскую территорию, — пишет он в главе "Партийный контроль над армией", — 22 июня 1941 года застало страну совершенно не готовой к войне".

А еще до выхода в свет книги Шапиро другой буржуазный фальсификатор истории профессор Колумбийского университета США Фредерик Шуман в книге "Россия после 1917 года" (четыре десятилетия советской политики) выдавал "рецепты" для последующих борзописцев: "Первые пять месяцев войны — трагическое лето и черная осень 1941 года — были для СССР временем страшных катастроф. На всем фронте, растянувшемся на 2 тысячи миль, непобедимые, все сокрушающие на своем пути войска противника (которые молниеносно в несколько недель или дней, разгромили все остальные армии континента) пробивали бреши, обходили советские войска, уничтожали их или заставляли массами сдаваться в плен".

Внимательно прочитав статьи и выступления ряда отечественных современных историков, утверждающих, что они были призваны ликвидировать "белые пятна" в истории Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., статьи, содержащие ярые и столь же необъективные нападки на И.В.Сталина, нельзя не заметить, что по изложению исторических "фактов" они удивительно совпадают с тем, что до них уже было давно, еще в шестидесятых годах, "изложено" зарубежными фальсификаторами истории.

Не было в предвоенные годы и беспечности и благодушия, которые столь охотно сегодня приписывают советским воинам антисоветчики всех мастей и расцветок.

Вот что о настроениях в советских вооруженных силах накануне Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. писал маршал Рокоссовский:

"В товарищеских разговорах офицеры корпуса — я имею в виду его руководящий состав — обязательно и с волнением затрагивали вопросы международного положения нашего отечества. На душе было неспокойно. Откровенно говоря, мы не верили, что Германия будет свято блюсти заключенный с Советским Союзом договор. Было ясно, что она все равно нападет на нас. Но договор давал нам возможность выиграть время для укрепления нашей обороны и лишал империалистов надежды создать единый антисоветский фронт. Сколько эта "оттяжка" продлится — в нашем корпусном масштабе знать было не дано. Однако времени мы не теряли. В первую очередь сосредоточили свое внимание на подготовке командиров и штабов. Проводились командно-штабные выходы в поле со средствами связи и обозначенными войсками, военные игры на картах и полевые поездки по наиболее вероятным маршрутам движения корпуса на случай внезапной войны. Обязали всех офицеров обеспечивать повседневную боевую готовность подразделений и частей, не дожидаясь полного укомплектования. (...)

Офицеры глубоко осознали, насколько необходимы были все наши мероприятия, исходившие из ожидания близкой войны. Те дни не прошли бесследно, они дали результат в июне сорок первого. (...)

Атмосфера настороженности была создана. Мне было известно, что и в других корпусах с тревогой и озабоченностью готовились ко всяким неожиданностям. (...)

Еще во время окружной полевой поездки я беседовал с некоторыми товарищами из высшего командного состава. Это были генералы И.И.Федюнинский, С.М.Кондрусев, Ф.В.Камков (командиры стрелкового, механизированного и кавалерийского корпусов). У них, как и у меня, сложилось мнение, что мы находимся накануне войны с гитлеровской Германией".