Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

Глава 12. История острова Врангеля как зеркало англосаксонской политики...

И НАМ, в так бездарно для России и всего мира начавшемся новом веке, надо знать кое-что о веках прошлых... Поэтому далее будет вполне уместным рассказ о некоторых обстоятельствах, возникших через несколько десятилетий после утраты Россией своей части Америки и — во многом — вследствие этой утраты. Так мы проследим некую историю некоего многоходового открытия вплоть до 20-х годов XX века, то есть до времен уже России Советской...

А эта история с географией дополнительно осветит нам тот факт, что с англосаксами Россия могла иметь лишь такие партнерские отношения, какие бывают за карточным столом между честными игроками и шулерами. В этом случае за столом тоже сидят партнеры— по игре. Однако цели и задачи у них различаются противоположно...

С Японией, с Китаем мы — при определенных условиях — уже в давние времена могли быть партнерами-союзниками. А вот с англосаксами подобное было невозможно. И если уж они не могли уважительно относиться к России царской, то — тем более — они не могли быть дружественными к России новой, советской.

На севере Тихого океана в XX веке присутствовали две англосаксонские державы. Та, с которой мы до 1867 года граничили по Юкону, и та, с которой после 1867 года мы граничили через Берингов пролив. Речь, конечно, об английском доминионе Канада и о США.

И тут в дело вплеталась одна деталь, завивавшаяся веревочкой

еще с царских времен, — история с островом имени «русского американца» Фердинанда Петровича Врангеля. И с этой историей, пожалуй, надо читателя познакомить подробно...

В 1946 году ее хорошо изложил в своей книге о полярных плаваниях Леонид Михайлович Старокадомский, и далее сообщаемое мной во многом основывается на его сведениях. Как, впрочем, и на сведениях из ряда других источников. Причем все тут оказалось таким интересным, что я решил, в конце концов, посвятить острову Врангеля отдельную небольшую главу и дать ей то название, которое читатель прочел выше.

И автор надеется, что после знакомства с ниже написанным введение этой истории в повествование читателя не разочарует.

А чтобы разобраться с островом Врангеля, нам придется вернуться вновь во времена Сарычева и даже более ранние. И, исследуя ситуацию вокруг русского полярного острова, можно лишний раз убедиться, что день сегодняшний и даже завтрашний связаны с давними событиями намного более прочно и актуально, чем это представляется взгляду поверхностному!

Итак, остров Врангеля...

Старокадомский писал:«Теперь остров Врангеля обжитое и населенное место, один из форпостов советской культуры на Крайнем Севере. На острове развито промысловое хозяйство, есть постоянно действующая радиометеостанция...

А... в 1911 году (когда к «Врангелю» для картографических съемок подошел ледокольный транспорт «Вайгач». — С.К.) остров Врангеля представлял собой поистине белое пятно. Он был необитаем, недоступен, почти совершенно неизвестен.

Немногим удавалось подойти к берегам таинственной земли, затерявшейся в ледяных просторах. Путь к ней преграждали тяжелые, непроходимые льды».

Да, длиной 109 километров и шириной около 30, этот остров находится на сотню с лишним километров севернее материковой земли, разделяя Чукотское и Восточно-Сибирское моря.

Чукчи об этой таинственной земле (единственной в тамошних необозримых ледяных полях) знали издревле. От чукчей о ней зна-

ли и русские — как минимум с 1644 года. Землепроходец Иван Львов сообщал о ней в начале XVIII века — со слов других.

Сообщал о ней позднее и сержант Степан Андреев, путешествовавший по Чукотке с «казаком из чукчей» Николаем Дауркиным. И — тоже с чужих слов.

Открытую на кончике языка землю Ломоносов нанес на карту как обширную сушу, продолжавшуюся в сторону Америки и, возможно, слившуюся с ней. Предположительной «земле»-острову он дал пророческое название «Сомнительный»...

Наблюдая колебания моря у Баранова камня, заключение о существовании большого острова к северу от Чукотского полуострова (или «матерой земли») сделал в июле 1787 года Гавриил Сарычев. Сарычева в том поддерживал его спутник — известный нам капитан Тимофей Шмалев, который «слышал от чукоч о матерой земле, лежащей... не в далеком расстоянии от Шелагского носа (западной оконечности Чаунской губы. — С.К.), что она обитаема и что шелагские чукчи зимнею порою в одни сутки переезжают туда по льду на оленях».

В 1820 году образуется Колымский отряд для описи берегов северо- востока Сибири во главе с лейтенантом Фердинандом Врангелем. Помощником его стал мичман Федор Матюшкин. Впоследствии оба носили адмиральские эполеты.

Федор Федорович Матюшкин — лицейский друг Пушкина, и имя его русскому сердцу знакомо и близко. С Врангелем же он был дружен со времени совместного кругосветного плавания на шлюпе «Камчатка» в 1817—1819 годах к берегам Русской Америки.

Капитан Василий Головнин, живший по девизу «Долг, честь, справедливость», брал на шлюп лишь офицеров, ему лично известных, и ходатайство командира ревельского порта о включении мичмана Врангеля в состав команды «Камчатки» он оставил без внимания.

Тогда мичман подал по начальству рапорт о болезни, а сам отправился в Питер, к Головнину — проситься в плавание хоть простым матросом. В итоге Головнин взял его младшим вахтенным офицером. И о том не пожалел.

Теперь людей себе отбирал уже Врангель, и была их горстка,

но — созвучная со словом «когорта». Матюшкин, штурман Козьмин, доктор медицины Кибер, матросы Иванинков и Нехорошков — с отличными мастеровыми руками...

Добравшись до исходной базы, отряд начал длительные и изнурительные работы по съемке. И в декабре 1820 года Матюшкин в разговоре с чукчей Валеткой на ярмарке в селении Островном услышал от того о большом, гористом и обитаемом острове на север от Шелагского мыса. Валетка даже нарисовал его на снегу. Есть об этом запись Матюшкина и от 3 ноября 1822 года.

А 19 марта 1823 года уже сам Врангель со слов камакая (старшины) чукчей, записал, что «в ясные летние дни бывают видны на севере, за морем, высокие, снегом покрытые горы, но зимой однакож их не видно»...

Попытка пройти туда не удалась. Тем не менее в своем труде «Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю, совершенное в 1820, 1821, 1822, 1823 и 1824 годах экспедицией под начальством флота лейтенанта Ф.П. Врангеля», изданном в 1841 году, Врангель указал на эту «неведомую землю» прямо к северу от небольшого мыса Якан между Чаунской губой и мысом Ир-Карпий (мыс Шмидта). На карте стоял кружок и надпись: «Горы видятся с мыса Якан в летнее время». И место расположения острова своего имени Врангель определил совершенно точно.

Русские эксперты знали об открытиях экспедиции Врангеля — Матюшкина, естественно, задолго до публикации ее отчета. Двадцатипятилетний штабс-капитан Гвардейского генерального штаба, декабрист Александр Осипович Корнилович за девять месяцев до участия в «декабрьском деле» опубликовал в феврале 1825 года в № 4 журнала «Северный архив» статью, где было сказано:

«Препятствия, поставленные природой, не позволили Врангелю убедиться собственными глазами в существовании земли, которая, по словам чукчей, лежит на севере от мыса Якан, но он приготовил преемнику своему в сем деле все способы к ее открытию. Он указал место, откуда должно искать ее, и способы, как удобнее до нее достигнуть».

Корнилович был абсолютно прав! Но вот с «преемниками» вышла некоторая неувязка... Цивилизованные мореплаватели появи-

лись в этих льдистых водах только через 26 лет после Врангеля. И появились на американском судне «Геральд» под командой капитана Келлета. Старокадомский называет его так: «Один из американских разведчиков, проникший в русские воды под предлогом поисков погибшей экспедиции Франклина».

Опровергать оценку Леонида Михайловича мне трудно — я и сам так считаю. Английская экспедиция шестидесятилетнего ветерана Арктики Джона Франклина вышла на поиски Северо-Западного прохода в 1845 году из Лондона и прошла мимо Гренландии в море Баффина и далее в пролив Ланкастер, а там затерялась. До Берингова пролива ей было еще петлять и петлять в мешанине северо-канадских островов. И искать Франклина за Чукоткой означало ехать из Москвы в Ленинград через Баку.

И капитан Келлет наверняка просто шел путем капитана Кука и с теми же целями — собрать информацию о современной ситуации на русском Севере за Беринговым проливом.

Келлет землю лишь увидел за льдами, но — в отличие от Врангеля — сразу же поименовал ее Землей Келлета («землей» в Арктике именовали сушу, которую по причине неопределенности не рисковали считать островом). Небольшой же остров рядом он назвал Геральдом (это название за ним закрепилось).

В 1855 году в районе острова проходил один из маршрутов американской экспедиции Роджерса — Рингольда на судне «Винсент». Рассказывая о Русской Америке, я уже как-то поминал коммодора Джона Роджерса, который много лет посвятил изучению тихоокеанского севера.

Если учесть, что в то время этот север был исключительно русским, и принять на заметку интерес Роджерса также к северу за Беринговым проливом и в направлении вдоль Чукотки, то можно и в Роджерсе рассмотреть разведчика.

Следующим тут оказался тоже янки — капитан промысловой китобойной шхуны «Найл» Томас Лонг. Опять же Старокадомский, справедливо называя Лонга «американским хищником», пишет, что «на берег Лонг не высаживался, так как был занят более прибыльным делом — истреблением китов в чужих русских водах — и ему было не до открытий. Но Лонг назвал эту землю именем Врангеля,

потому что знал: Врангель первым дал о ней достоверные сведения».

Мне и тут со старым русским полярником не согласиться трудно. Добавлю только, что позднее пролив между островом и континентом назвали именем Лонга. А надо бы — именем вообще-то Матюшкина.

Но — одно к одному, а янки — к янки! И в третий раз сюда пришли опять американцы! Медом там вроде бы намазано не было — климат не тот. А вот же, за чем-то их сюда тянуло...

Но третий маршрут к острову Врангеля кое-что, пожалуй, проясняет. Причем, поскольку далее излагаемое является в оценочной части лично моей реконструкцией, я на этом третьем (и связанным с ним четвертом) плавании «сынов свободы» к русским берегам остановлюсь отдельно...

В 1879 ГОДУ из Сан-Франциско вышла парусно-моторная шхуна «Жанетта» под командой офицера Военно-морских сил США Джорджа Вашингтона Де-Лонга (к Томасу Лонгу отношения не имеет). Снаряжена она была якобы на средства издателя газеты «Нью-Йорк геральд» Беннетта. И снаряжена якобы с целью достижения Северного полюса — для рекламы.

Насколько я знаю, экспедиция Де-Лонга была единственной, вознамерившейся «брать» Северный полюс через Берингов пролив. Все остальные шли через другие — более рациональные (а точнее — единственно рациональные) арктические зоны. Есть даже такое понятие — «американский путь к Северному полюсу». Это — традиционное для янки направление через проливы между Гренландией и островом Элсмир, по которому пролагались маршруты американских экспедиций Кейна, Хейса, Холла, экспедиции Нэрса.

Пири, Свердруп, Фредерик Кук тоже шли по достаточно близким путям...

Да ведь и Фердинанд Петрович Врангель в своем труде «О средствах достижения полюса», опубликованном в 1849 году в «Записках Русского Географического общества», писал:

«Мое мнение заключается в следующем плане: экспедиционно-

му судну зазимовать близ селения эскимосов около широты 77° у западного берега Гренландии... По замерзании вод, осенью, экспедиция должна начать рекогносцировки на север, переходя в Smith Sound, а оттуда далее на север... Отряду оставалось бы, таким образом, проехать до полюса... и обратно около 1800 верст по прямому направлению...»

А вот Де-Лонг якобы рассчитывал, что к полюсу его вынесет морское течение со стороны Берингова пролива!

Честно говоря, хочется пожать плечами, хотя такое объяснение встретишь в солиднейших источниках. Как будто Ледовитый (само название говорит за себя!) океан — это тропики.

Правда, теплые течения в Беринговом проливе имеются, но много ли надо размышлять, чтобы понять, что до полюса на них и близко не «доедешь» уже потому, что они неизбежно должны отжиматься паковыми льдами к материкам азиатскому и американскому. Они, конечно, и отжимаются — направо и налево.

И уже эта «течийная» особенность экспедиции оказывается необъяснимой, если не сделать естественное предположение об опять-таки чисто разведывательных задачах Де-Лонга. «Неправительственных» фондов янки тогда еще не придумали, вот и пришлось прикрываться газетчиком Беннеттом.

Но так экспедиция Де-Лонга оценивается автором, а не историками. И это автора удивляет. Ведь история странствий Де-Лонга — это хитрость внутри хитрости, прикрытой хитростью (тут я воспользовался терминологией автора фантастической саги «Дюна» Фрэнка Герберта).

Посмотрим, каким путем шел этот «покоритель полюса»... И при этом учтем, что кроме якобы «покорения полюса», что само по себе было грандиозной и тяжелейшей задачей, Де-Лонг якобы еще должен был «отыскать» никуда не пропадавшую экспедицию Норденшельда.

Шведский полярный исследователь Нильс Адольф Эрик Норденшельд начал свою деятельность в русском секторе Арктики в 1875 году. Родился он и учился в тогда русском Гельсингфорсе (Хельсинки), хорошо говорил по- русски. Исследовал Шпицберген и Гренландию. К проблеме Русского Севера его привлек выдаю-

щийся торгово-промышленный деятель Сибири — европейски образованный золотопромышленник Александр Михайлович Сибиряков (тут надо помянуть и еще одного пионера — промышленника Михаила Константиновича Сидорова).

В 1878—1879 годах Норденшельд при финансировании Сибирякова и шведского купца Оскара Диксона впервые прошел на зверобойном пароходе «Вега» Северо-Восточным проходом из Атлантического в Тихий океан — с одной зимовкой в чукотской Колючинской губе. То есть полностью прошел тем Северным морским путем, который ранее был освоен русскими мореходами лишь по частям. Два вспомогательных Сибиряковских судна сопровождали сделанную из дуба «Бегу» до устья Енисея, а одно — до устья Лены. Задержанная зимовкой «Вега» 18 июля 1879 года освободилась изо льдов, вышла на чистую воду и в сентябре благополучно пришла в японскую Иокогаму.

Особых проблем благодаря хорошей подготовке у Норденшельда и капитана «Беги» Арнольда Паландера из Гётеборга не было. Так с чего вдруг янки обеспокоились судьбой шведов?

Думаю, до них им дела не было — как в то время и до полюса. А вот до Северного морского пути и русского Севера им дело было! Тут их интересовало многое. А точнее — все! И то, что мы с читателем уже знаем об этом интересе англосаксов, позволяет нам видеть и в Де-Лонге именно очередного доверенного разведчика, наследника Джеймса Кука!

«Жанетта» Де-Лонга вышла из Сан-Франциско 8 июля 1879 года, а уже 5 сентября вмерзла в лед у острова Геральд. Да, до Геральда течение ее вынесло, однако никуда более вынести не могло. И затем начался 21-месячный дрейф вдоль русских сибирских берегов к Новосибирским островам, точную карту которых составил еще Петр Федорович Анжу, работавший в 1820—1824 годах параллельно с Врангелем, но — западнее. Об экспедиции Анжу написал, между прочим, Жюль Верн в своей «Истории великих путешествий», где он рассказал и об экспедиции Врангеля, отметив, что тот «собирал предания и ценные сведения о существовании земли, расположенной на траверзе мыса Якан».

Несмотря на чисто французскую фамилию (дед его был выход-

цем из Франции), лейтенант, а впоследствии — адмирал русского флота Анжу родился в Вышнем Волочке Тверской губернии. В 1820 году он был назначен начальником Устьянской экспедиции и в районе Новосибирского архипелага все более-менее значащее открыл и описал. Де-Лонг же в дрейфе наткнулся на маленькие острова, названные им Жанеттой и Генриеттой.

Собственно, Новосибирские острова были русскими открыты давно. Так, одна их группа называется Ляховскими по имени якутского купца-промышленника Ивана Ляхова, открывшего их в 1770 году. И названы они были так по указу Екатерины Великой.

С названием острова Котельный из этой группы связан один курьез — на острове забыли медный котел, отчего он и стал Котельным. Вот как иногда бывает в истории с географией.

Так что Де-Лонг и тут не столько что-то открывал, сколько разведывал. Однако 13 июня 1881 года «Жанетту» раздавило льдами. И, дрейфуя уже на льдине, американцы 27 июля открыли остров, получивший имя Беннетта (все три острова составляют группу Де-Лонга).

Освободившись ото льдов, спасшаяся экспедиция то ли на двух, то ли на трех шлюпках (в источниках наблюдается разнобой) направилась к устью Лены, но группа самого Де-Лонга из 19 человек погибла от голода. А другую группу в 13 человек во главе со старшим механиком Дж. У. Мелвиллом спасли якуты (Мелвилл в марте 1882 года и нашел лагерь Де-Лонга и его дневник).

Русские власти по просьбе госдепартамента всемерно содействовали как экспедиции, так и ее поискам. Что ж — драмы и трагедии человечества заставляют забывать о хитростях внутри хитростей.

Но насколько бы лучше, умнее шла жизнь на Планете, если бы эти хитрые хитрости человечество сдало бы в архив истории вместе с отношениями, эти хитрости порождающими. В русском Новосибирском архипелаге две группы островов носят французские имена, но как разнятся судьбы их носителей! Анжу честно служил России, а вот Де-Лонг... Даже в том, что его претенциозно нарекли при рождении Джорджем Вашингтоном, угадывается наследственно масонская родословная... Группу островов «его имени» мы бы рано или поздно открыли и сами... И стоило ли так уж помогать американским любителям «поисков пропавших экспедиций» в их разведывательных поисках в русской Арктике? Тогда, смотришь, и не пришлось бы их — что поделаешь — спасать.

К тому же в 1881 году в Ледовитом океане янки плавали не только на льдине, но и на двух пароходах. Пароходом «Роджерс» и всей экспедицией командовал лейтенант Берри, а пароходом «Кор-вин» — капитан Хупер. Они теперь искали Де-Лонга, но, как пишет Старокадомский, «не упускали случая пошарить в чужих водах, разведать пределы русской земли».

Чутьем настоящего русского советского человека Леонид Михайлович Старокадомский уловил двойной смысл и этой экспедиции — разведывательный момент тут был налицо. Недаром Берри и Роджерс пошли к острову Врангеля, явно зная, что именно туда, а не к полюсу шел и Де-Лонг. Да и название флагману — «Роджерс», было дано, надо полагать, в честь коммодора-разведчика Джона Роджерса.

И вот в августе 1881 года на восточный берег острова Врангеля ступила, наконец, нога «цивилизованного» человека — капитана Хупера. К тому времени уже тринадцать лет существовал Вашингтонский договор 1867 года, где ясно говорилось, что от исходной точки в Беринговом проливе «западная граница уступленных территорий (бывшей Русской Америки. — С.К.)... направляется по прямой линии безгранично к северу, доколе она совсем не теряется в Ледовитом океане».

При всей безграмотности формулировки из нее следовало, что разграничение между владениями России и США идет по прямой до Северного полюса. Хупер, однако, поднял над островом звездно-полосатое знамя, «нарек» землю «Новой Колумбией» и объявил американским владением. Судно бравого капитана называлось «Корвин», что означает «Ворон»... Что ж, название сути соответствовало — над островом в русских водах в очередной раз закружило падкое на дармовщинку воронье...

Впрочем, подошедший к Врангелю через две недели на «Роджерсе» Берри всего этого не одобрил и оставил за островом прежнее название.

Но в истории Хупер «отметился». И по сей день не забыт. А его провокация оказалась лишь присказкой к событиям уже XX века.

В СЕРЕДИНЕ сентября 1911 года к острову Врангеля подошел «Вайгач» под командой К.В. Ломана (офицера смелого и решительного, вскоре после экспедиции погибшего смертью храбрых на Первой мировой войне).

И над островом Врангеля был поднят флаг страны, единственно которой этот остров и мог принадлежать! Я смотрю на старую фотографию: старый русский флаг в центре небольшого свеженасыпанного курганчика на снегу и рядом — шесть русских моряков.

«Вайгач» провел съемку острова, сделал гидробиологические станции, поставил первый мореходный знак и определил первый на острове астрономический пункт. Оказалось, к слову, что остров расположен сразу в трех полушариях — Северном, а также в Западном и Восточном. Выходит так потому, что он лежит на 180-м градусе долготы, на меридиане, противоположном «нулевому», Гринвичскому.

О пребывании здесь когда-то американцев не помнили даже дикие звери. Не пуганные никем песцы подпускали людей к себе на 6—7 шагов.

По завершении работ Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана российский МИД 11 сентября 1916 года направил иностранным державам ноту, где сообщал о новых русских открытиях и подчеркивал: «Остров генерала Вилькицкого, Земля императора Николая II, остров цесаревича Алексея, острова: Старокадомского, Новопашенного, Генриетты, Жанетты, Беннепа, Геральд и Уединения... составляют вместе с островами Новая Сибирь, Врангеля и другими, находящимися у азиатского побережья России, неотделимую часть российского государства».

Необходимость этой ноты, указывавшей внешнему миру на, в общем-то, очевидное, была вызвана обстоятельствами, связанными с еще одной (и — не последней!) пропавшей англосаксонской экспедицией!

Ну что ты тут скажешь!

ДЕЛО было так... В 1913 году канадское правительство организовало экспедицию для обследования прилежащих к Канаде аркти-

ческих районов в море Бофорта к западу от архипелага Парри. Руководил экспедицией Вильяльмур Стефансон.

И некоторые приметы этой экспедиции тоже так странны, и на них так дружно не обратили внимание историки вопроса, что всмотримся в них хотя бы мы с тобой, уважаемый читатель!

Стефансон в Арктике был не новичком. Родившись в 1879 году, он в двадцать пять лет начал этнографические и археологические исследования в Исландии. Затем он был на севере Аляски и в арктической зоне Канады.

Вроде бы — не географ, не гидрограф, не моряк... Тем не менее руководство чисто географической вроде бы экспедицией, имеющей целью открытие новых возможных островов в море Бофорта, поручают ему.

В состав судов арктической (!) государственной (!!) экспедиции была включена шхуна «Карлук», не предназначенная (как сообщают источники) для плавания во льдах.

Далее события развивались (или якобы развивались) так... Несомненным фактом является факт прохождения «Карлука» в Ледовитый океан через Берингов пролив в последние дни июля 1913 года. В это время года условия плавания там наиболее благоприятны. Вспомним, что «Вега» Норденшельда 18 июля 1879 года полностью вымерзла из льдов в Колючинской губе.

Но «Карлук» якобы окружили плавучие льды, и он начал якобы дрейфовать к востоку в направлении аляскинского мыса Барроу.

Странно! Через Берингов пролив проходят два теплых течения. То, которое разворачивается за проливом на запад, более мощное, к тому же ему помогает вращение Земли, и оно отодвигает границу плавучих льдов так, что в этой границе образуется достаточно вытянутый «язык» в направлении на северо-запад. Но Колючинскую губу он не задевает — там ледовая обстановка непроста. Тем не менее Норденшельд в середине июля из нее освободился.

Восточное теплое заберингово течение менее мощное, и граница плавучих льдов отодвигается от аляскинских берегов меньше. Однако ширина прохода составляет километров пятьдесят — пройти есть где, тем более в конце июля — начале августа при наличии прибрежного теплого течения.

А «Карлук» вдруг «задрейфовал»... Повторяю — странно...

Странным было и то, что на таком «несерьезном» судне шел сам начальник экспедиции. Но 20 сентября он «вдруг» решает отправиться вместе с тремя участниками экспедиции и двумя эскимосами дней на десять на сушу — якобы «поохотиться».

Сентябрь — это уже период опасный, штормовой. Однако Стефансон без колебаний покидает судно, хотя вернуться на него — дело более чем проблематичное. Он и не вернулся. А «Карлук» в полном соответствии с законами арктических дрейфов начал двигаться на запад — в сторону острова Врангеля. Стефансон же со спутниками вскоре вышел к обжитым местам на материке.

Итак, экспедиция лишилась «штатного» руководителя. Но беспокойства и паники не было, поскольку командиром «Карлука» стал капитан Роберт Барлетт. Он был участником двух последних экспедиций Роберта Пири к Северному полюсу и имел кличку «Ледовый Боб». В полюсной экспедиции 1908—1909 годов он командовал судном Пири «Рузвельт» и зимовал в Арктике уже четвертый год.

Так что «охота» Стефансона в свете этого выглядит просто поводом для плановой передачи полномочий. Барлетт был опытнейшим полярником-профессионалом, а Стефансон скорее — профессионалом в области геополитической разведки. И его очередные ходы должны были проводиться теперь в «цивилизованном» мире.

Барлетт дрейфовал на «Карлуке» до 11 января 1914 года, после чего (по его версии) судно дало трещину, и экипаж — опять-таки без паники — сошел на льдину. И сошел — по странному (!) совпадению (?) — поблизости от того места, где была ранее блокирована льдами «Жанетта» Де-Лонга. Причем на льдину спокойно выгрузили весь экспедиционный груз: продукты, одежду, инструменты, сани, шлюпки... В ледовом лагере установили палатку, ящичный домик, построили большую снежную хижину. Короче — «потерпевшие» устроились со всеми удобствами.

Барлетт потом излагал свои приключения в следующей последовательности. Всего на лед высадилось 25 человек. Через десять дней, в преддверии полярного дня, к острову Врангеля была высла-

на санная партия из 7 человек (в том числе один норвежец и два эскимоса) на трех санях. Остальные начали готовиться к переходу на сушу.

13 февраля в лагерь вернулись норвежец и эскимосы и сообщили, что остальные остались у полыньи в 3 милях от Геральда.

14 февраля ушла новая четверка наиболее нетерпеливых — пешком. Далее — дело темное, потому что обе первые четверки погибли, до цели не дойдя. Хотя у четверки, оставшейся у полыньи, было целых двое саней.

А вот вышедшие 19 февраля две другие четверки с собачьими упряжками (по упряжке на группу) добрались до Врангеля благополучно, как и последняя партия из семи человек во главе с самим Барлеттом. Она покинула лагерь 24 февраля, и в ее составе была женщина-эскимоска с двумя детьми (на наличие детей прошу обратить особое внимание!).

12 марта «Ледяной Боб» вышел на Ледяную косу на северовосточной стороне острова Врангеля. А уже 18 марта он вместе с эскимосом Катактовиком на упряжке с семью собаками двинулся через пролив Лонга на материк — за помощью. Остающимся было дано указание собраться к середине июля на южном берегу в гавани Роджерс.

После 17 дней пути Барлетт вышел на сибирское побережье западнее мыса Северного (Шмидта), а затем от одного чукотского селения к другому достиг Колючинской губы. И там встретил начальника Чукотского уезда.

А в конце мая капитан был уже на Аляске в Сент-Майкле (как мы знаем, янки переименовали в Сент-Майкл бывшее русское селение Михайловское, заложенное как раз по указанию правителя русских колоний в Америке Врангеля его подчиненным Тебеньковым). И вот из экс-Михайловского Барлетт послал в Морское управление Канады пространный телеграфный отчет, где докладывал, в частности, вот что:

«Русские ледоколы «Таймыр» и «Вайгач» в ближайшее время отправляются в ежегодное исследовательское путешествие к северному побережью Сибири. Настоятельно прошу договориться с русским правительством об использовании этих пароходов для

спасения людей. Суда зимуют во Владивостоке, но, возможно, уже направились на север. Кроме этого, другой русский ледокол «Надежный» в настоящее время бездействует и может быть использован. Еще одна возможность: таможенное судно Соединенных Штатов «Бэр» находится сейчас в Беринговом море... Пароход «Бэр» может сопровождать русские ледоколы... По моему мнению, наиболее благоприятное время июль и август, до тех пор пока остров Врангеля не будет окружен льдом. При изобилии птиц и разных других животных на острове и при хороших охотниках-эскимосах недостаток в пище невозможен. Я хочу сам участвовать в спасении. Русские пароходы имеют телеграфное оборудование, могу снестись с ними, если они уже в море».

Затем Барлетт перебрался в аляскинский порт Ном на полуострове Сьюард (янки память «завоевателя» Аляски отметили на ней не один раз).

Осведомленность только-только вернувшегося из полярной ледяной пустыни «Ледяного Боба» меня не изумляет. Она меня даже не настораживает.

Она меня убеждает!

Убеждает в том, что дело с этой «экспедицией в море Бофорта» обстояло ох как нечисто!

Наши ледокольные транспорты действительно зимовали во Владивостоке и готовились к серьезным научным исследованиям в навигацию 1914 года. И вот вместо этого Гидрографическое управление сообщило новому начальнику экспедиции Вилькицкому (сыну знаменитого Андрея Ипполитовича Вилькицкого, скончавшегося в должности начальника Гидрографического управления в 1913 году), что канадское правительство обратилось к русскому за помощью и что он должен попытаться подойти к острову Врангеля и снять «канадцев».

7 июля 1914 года «Таймыр» и «Вайгач» вышли из бухты Золотой Рог через Сангарский пролив на Камчатку и дальше. 28 июля они вошли в залив Провидения на Чукотке и стали на якорь в бухте Эмма. Там их уже ждал огромный транспорт «Тобол» с грузом топлива и воды.

Перейдя в Ном, наши моряки узнали, что Барлетт на крейсере «Бэр» уже ушел на север. И тоже направились к Врангелю...

Ни русские ледоколы, ни «Бэр» к острову подойти не смогли — мешал лед. «Вайгач» помяло, обломилась одна лопасть винта. Августовские попытки так и кончились ничем. Людей — пятерых эскимосов и девятерых белых — сняла в сентябре паровая американская шхуна «Кинг энд Вайнг»... Трое белых умерли на острове.

Я РАССКАЗАЛ историю с «Карлуком» подробно и, надеюсь, близко к истине.

И вот теперь я спрашиваю читателя: «А не выглядит ли она как дерзкий, смелый — не спорю, но явно разведывательный рейд в восточную зону русской Арктики?» Он пошел не совсем так, как, очевидно, предполагалось, и пришлось просить о помощи. Но тут уж — как получилось. Арктика — это Арктика!

Даже опытный Старокадомский не усмотрел в происшедшем ничего подозрительного, что вполне понятно. Во-первых, он был врачом, а не контрразведчиком, а во-вторых, эта история очень уж ему была близка человечески — он ведь и его товарищи спешили на помощь, тревожились из-за неудач, думали, что люди погибают от голода. Но сегодня надо посмотреть на всю эту историю взглядом беспристрастным и испытующим...

Можно было бы, конечно, все эти «случаи» с пропавшими и потерпевшими англосаксонскими экспедициями списать на сложности арктической ситуации, если бы не целая серия провокаций именно вокруг острова Врангеля, начатых янки Келлетом и Хупером в XIX веке и продолженных англосаксами в XX веке.

Серию XX века открыл Стефансон. По итогам его экспедиции канадское правительство уже во время Первой мировой войны устроило вокруг острова Врангеля некую возню — почему царскому правительству и пришлось в 1916 году прибегнуть к нотификации в адрес «союзных и дружественных (ха! — С.К.) держав».

Стефансон не угомонился и после Великой Октябрьской социалистической революции. Но еще до того, как рассказать об этом, замечу вот что...

Не знаю, как кому, а мне сдается, что «Карлук» был выбран именно за его неспособность к ледовым плаваниям. И его маршрут сразу был запланирован в одну сторону — только «туда»... И — не в море Бофорта, а в Чукотское море.

Задумаемся, зачем на борту экспедиционного судна надо было иметь —.в числе шести эскимосов— эскимосскую семью с детьми? Не для того ли, чтобы попытаться поселить их на Врангеле, а в случае удачи расширить колонию, укрепляя претензии Канады на ранее безлюдный остров прецедентом «первопоселения»?

Считать так у меня основания есть, потому что их дает само поведение Стефансона. В 1920 году он направляет канадскому премьер-министру А. Мейгану послание с предложением объявить остров Врангеля канадским, поскольку «Россия охвачена гражданской войной и ей недосуг заниматься своими окраинами». Пока Мейган раздумывал, Стефансон создал «Компанию по исследованию и развитию Арктики», и в 1921 году на «сомнительный» остров отправляется канадско-американская экспедиция двадцатидвухлетнего Аллена Кроуфорда.

Связь между Кроуфордом и Стефансоном была, потому что последний вновь обратился к правительству теперь уже премьера Мекензи Кинга, призывая «подвести под частную инициативу государственную основу». И в мае 1922 года Кинг провозглашает в парламенте присоединение острова Врангеля к Канаде (сам Кроуфорд составил декларацию о вхождении острова в состав Великобритании).

А 24 мая правительство РСФСР направляет Великобритании первый протест по поводу действий Стефансона. Мистер Вильяльмур был тут, конечно, лишь ширмой, но ширмой удобной, эффективной. Прятаться за него было легко. За него и прятались...

Комедия, впрочем, скоро приобрела оттенок трагедии, потому что дела у новых «колонистов» не заладились. И в 1923 году, когда к Врангелю подошла шхуна капитана Нойса «Дональдсон», в живых оставался только один человек.

Г. Войтоловский, автор очень хорошей статьи «По разные стороны Берингова пролива», опубликованной в июньском номере

журнала «Мировая экономика ,и международные отношения» за 1986 год, замечает на сей счет, что если бы, мол, спутники Кроуфорда заглянули в изданную за 10 лет до авантюры Стефансона «Британскую энциклопедию», где совершенно определенно говорилось о принадлежности Врангеля России, то некоторые из них могли бы дожить «до наших дней»...

Но не так все просто! Что там юнцы — в «Британнику», выходит, не заглядывало и правительство Кинга, и российский МИД?

Да и английский Форин оффис как-то откликнулся лишь на третий наш протест, а окончательно Англия заявила, что не предъявляет никаких прав на остров Врангеля, только 6 августа 1924 года.

Но к тому времени на него претендовали янки. Американская компания «Ломэн бразерс» бизнесмена с Аляски Карла Ломэна направляет к острову суда «Герман», «Бэр», «Сильвер Уэйв» и забрасывает туда «колонистов»-промышленников. Издается карта, на которой Врангель окрашен в цвета США и поименован «Новой Колумбией»..

Однако Советская Россия уже крепла, и в июле 1924 года курс на остров Врангеля взяла вышедшая из Владивостока канонерская лодка «Красный Октябрь» под начальством бывшего командира «Таймыра» сорокалетнего Бориса Владимировича Давыдова.

Прекрасный моряк, он воевал в Русско-японскую войну, в 1906 году поступил на гидрографическое отделение Морской академии, в 1910 году командовал «Таймыром», а в 1913 году стал начальником Гидрографической экспедиции Тихого океана.

В годы интервенции он подготовил капитальный труд «Лоция побережий РСФСР Охотского моря и Восточного берега полуострова Камчатка с островом Карагинским включительно», изданный во Владивостоке в 1923 году. С установлением на Дальнем Востоке советской власти Давыдов назначается начальником Управления по обеспечению безопасности кораблевождения, а в 1924-м вновь уходит к полярному острову, у берегов которого бывал в 1911 году.

19 августа над Врангелем был впервые поднят советский флаг, а промышленники Ломэна были Давыдовым с острова сняты.

23 октября «Красный Октябрь» вернулся в бухту Золотой Рог.

А 4 ноября 1924 года правительство РСФСР направило меморандум государственному секретарю США с подтверждением нотификации 1916 года — в том числе по Врангелю и Геральду.

Ледовый поход к Врангелю стал для Бориса Владимировича последним — в 1925 году его не стало. До какого-то момента судьба его была схожа с судьбой Колчака. Оба были на Русско-японской, оба — гидрографы. Давыдов командовал «Таймыром», Колчак одно время — «Вайгачом». Но Давыдов до конца служил России, а Колчак...

А Колчак закончил жизнь ставленником янки.

Что ж — каждому свое...

ВПРОЧЕМ, янки всегда были уверены, что им положено и свое, и чужое... Начав в русской Арктике с «Земли Келлета», они так и не усвоили, что эта часть Арктики может быть только русской.

И остров Врангеля они в покое не оставили, что делает его и по сей день своего рода зеркалом долговременной внешней политики Америки по отношению к России. Но кое-что дополнительно об этом я расскажу читателю уже в самом конце повествования — в послесловии. .

Ибо — всему свое время.

А на острове Врангеля устанавливалась новая жизнь. 15 апреля 1926 года постановление Президиума Центрального исполнительного комитета Союза ССР точно зафиксировало границы советских полярных владений. И в августе 1926-го капитан Павел Георгиевич Миловзоров высаживает на Врангель с парохода «Ставрополь» 60 поселенцев. В основном это были охотники-эскимосы с Чукотки. Начальником острова на три года становится легендарный Георгий Алексеевич Ушаков, позднее детально описавший Северную Землю.

В 1927 году сюда подошел пароход «Колыма» с двумя гидросамолетами. На сам остров попали, впрочем, только самолеты. Все поселенцы были живы и здоровы, но было их уже на одного больше — за счет «естественного прироста»...

В 1931 году ледокольный пароход «Сибиряков» с экспедицией Арктического института под начальством Отто Юльевича Шмидта совершает первое сквозное плавание по Северному морскому пути за одну навигацию, пройдя путь от Архангельска до Берингова пролива в два месяца и три дня... И для Советской Арктики наступает период бурного развития.

А внешнеполитические бури на стыке приарктической зоны Тихого океана и Ледовитого океана утихают.

Однако — лишь на время...

И поэтому историю острова Врангеля надо читателю досказать...

В 1951 ГОДУ в Москве была издана книга с не совсем внятным названием «Международное право, его понимание и применение Соединенными Штатами Америки», принадлежащая перу Ч.Ч. Хайда.

Вообще-то международное право потому и называется международным, что оно признается, понимается и применяется всеми странами одинаково.

Да ладно бы только это... Но в книге со странным названием сообщалось, что США — хотя и «никогда не предъявляли официально каких-либо притязаний на открытые арктические земли» — «не отказались от своих притязаний на остров Врангеля».

В 1951 году!

Причем и этим годом история не заканчивается. Возню вокруг «расширительного толкования Договора 1867 года» в стремлении дополнительно поживиться в советских водах за счет острова Врангеля янки устраивали и в 1977 году. И тогда в печати США вновь мусолили «островную» тему.

Пришла пора «перестроечной» чертопляски... И в 1990 году Горбачев и Шеварднадзе наконец истолковали «договор» так, как это надо было янки. В результате Россия лишила себя — кроме Русской Америки — еще 55 тысяч квадратных километров шельфа в Беринговом море.

Однако янки не отказались от своих претензий по сей день! Да еще и как! Сегодня экстремисты США прямо упрекают вашингтонскую администрацию в том, что она-де не воспользовалась победой в «холодной войне» и уступила-де России «арктическую империю, включая остров Врангеля и группу более мелких островов в Северном Ледовитом океане».

Очень уж им хочется и рыбку там ловить, и нефть разведывать, да и базы новые устроить. Бывшей русской Аляски, где они сейчас устанавливают свои системы противоракетной обороны, янки уже мало!

Эх!

Не раз поминавшийся мной академик Болховитинов по поводу всей этой подлой наглости и наглой подлости меланхолически замечает: «Общая обстановка меняется не в пользу России, и пересмотр соглашения в будущем может оказаться далеко не в нашу пользу в районе Курил, и в Беринговом море, и в Северном Ледовитом океане...»

В сорок первом году за такие «рассуждения» ставили к стенке. Сегодня —дают гранты. И хорошо еще, что не государственные награды — как же, способствует-де «взаимопониманию» двух «дружественных» стран. Во всяком случае, в России Александра Второго сей академик какого-нибудь Белого Орла, смотришь, и получил бы. Ведь идейно он ничем не отличается от продавших Русскую Америку стеклей, рейтернов и краббе...

Однако что же это получается? Из рассуждений академика можно понять, что США уже не склонны расценивать как действующий давний договор об уступке им русской части Америки и русских тихоокеанских островов. Но если Соединенным Штатам не писан тот, абсолютно капитулянтский со стороны России «договор», то, может, оно и к лучшему?

Может, мы тогда и сами вправе потребовать «взад» — в перспективе — воровски сбытую с рук «землицу Алясочку» с островами? Может, не зря Андрей Януарьевич Вышинский распорядился перевести материалы по Русской Америке в ведение Министерства иностранных дел, а не, скажем, Академии наук?

Ведь за нас не только история, но и сама Планета! И я, уважаемый мой читатель, тут не шучу... И сейчас объясню, что имею в виду...

НЫНЕШНЕЙ Россиянии пытаются подбросить много глупых и гнилых геополитических идей... В академических журналах добалтываются до идеи некоего Евро-Атлантического союза по «дуге» Европа — Россия — Америка. Тут ложно и лживо все — начиная с того, что Америке нужна лишь одна Россия, ушедшая в политическое и историческое небытие.

И в какой, спрашивается, геополитический «разрыв» проваливается тут «желтый» Дальний Восток?

Конструктивная и устойчивая глобальная геополитическая «дуга» возможна. Но возможна она лишь в виде германизированной Срединной Европы, соединенной с «желтым» Дальним Востоком через возродившуюся новую союзную Россию.

Нависая над «исламской» мировой «дугой», эта «дуга» более высокого уровня сможет не давить на «дугу» «исламскую», а включать ее в общую конструкцию глобально устойчивого (то есть честного и справедливого) миропорядка.

Напротив, никакая геополитическая конструкция, которую попытаются выстроить на принципе партнерства России (или вообще кого-либо) с Соединенными Штатами, не может быть устойчивой и плодоносной.

Америка органически не может быть фактором стабилизации и сотрудничества, потому что в системном отношении она была отделена от остального мира уже с момента своего образования. Отделена она от остального мира и по сей день!

И этот геополитический тезис имеет удивительное (а может — и не очень) географическое подкрепление. Дело в том, что Соединенные Штаты отделены от Азии и России не только Тихим океаном, но еще и иначе...

Да, не говоря уже о том, что янки высокомерно сами отделяют себя от остального человечества, и союз России с ними невозмо-

жен уже по этой причине, такой союз противен самой нашей Планете!

Да —Планете!

Владимир Иванович Вернадский считал, что человек и Земля образуют единую систему — «ноосферу», где разум Человека и стихии Планеты с какого-то момента развития человечества выступают почти на равных. Выступают — не конфликтуя друг с другом, если человек поступает разумно, и входя в конфликт в противном случае...

Как мы ведем себя по отношению друг к другу и по отношению к Планете, я говорить не буду. Лишь напомню, что загадочное теплое сезонное поверхностное течение у берегов Эквадора и Перу — Эль-Ниньо, раз в 5—7 лет несущее с собой ураганы, уничтожающее в океане все живое, возникло не так давно... Не один ли это из ответов Планеты на наше социальное неразумие?

Итак, Планета...

Посмотрим на «космическую» карту мира в северной части Тихого океана. Из космоса хорошо видны огромные вытянутые впадины-«желоба», проходящие по океанскому дну и как бы отделяющие одну зону Земли от другой, разграничивающие их.

Вот — дуга Алеутских островов. А с ее внешнего края, геологически отделяя Алеуты от Американского материка, протягивается Алеутский желоб.

В своей западной оконечности он соединяется с Курило-Камчатским желобом, Тускаророй. И глубочайшая Тускарора отделяет от Америки Курилы, как отделяют Японию от Америки желоб Идзу-Огасавара (Бонин) и знаменитая Марианская впадина.

То есть «желтый» Дальний Восток отделяет от Америки сама Планета!

Не более, но — и не менее.

И она же отделяет от Америки вообще всю северную часть Тихого океана со всеми ее островами. Америка — по ту сторону океанских желобов, а по эту— Япония, Китай, Корея...

И — Россия.

И по эту же — по нашу, русскую сторону находится, если всмотреться и вдуматься, бывшая Русская Америка.

Вот так.

И, может быть, если у России и Планеты будет будущее, мы еще вспомним о хлопотах Андрея Януарьевича? Невозможных, к слову, без указаний Иосифа Виссарионовича...

Нам бы ведь «землица Алясочка» не помешала. А Планета, повторяю, — за нас!

Не говоря уже об истории!

ВО ВСЯКОМ случае, прецеденты фактического отказа от договора 1867 года создавали и создают сами янки.