Авторы: 147 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги:  180 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


загрузка...

Глава 10. После продажи...

ТЕЛЕГРАФНОЕ сообщение Ассошиэйтед Пресс от 31 марта о покупке Соединенными Штатами Русской Америки ошеломило и американцев и русских (всех остальных, и особенно — англичан, впрочем, тоже).

Но если янки были ошеломлены радостно, то русские хотя тоже не верили своим глазам, читая это сообщение, но не верили потому, что это просто в голове не укладывалось — не то что в сердце!

Газета издателя «Отечественных записок» Андрея Александровича Краевского «Голос» даже через несколько дней после получения сообщения из Вашингтона в номере от 23 марта (4 апреля) называла его «невероятным слухом» и «злой шуткой над легковерием общества».

В номере от 6 апреля «Голос» писал: «Лиха беда начало: сегодня слухи продают николаевскую железную дорогу, завтра — русские американские колонии; кто же поручится, что завтра не начнут те же самые слухи продавать Крым, Закавказье, Остзейские губернии? За охотниками дело не станет... Какой громадной ошибкой и нерасчетливостью была продажа нашей колонии Росс на берегу золотоносной Калифорнии; позволительно ли повторить теперь подобную ошибку? И неужели чувство народного самолюбия так мало заслуживает внимания, чтобы им можно было пожертвовать за какие-нибудь 5—6 миллионов долларов? Неужели трудами Шелихова, Баранова, Хлебникова и других самоотверженных для России людей должны воспользоваться иностранцы и собрать в свою пользу плоды их? Нет, решительно отказываемся верить этим нелепым слухам».

Но это были не слухи...

«Голос» возмущался открыто и в реальном масштабе времени, а вот осторожный министр внутренних дел Петр Александрович Валуев записал в своем дневнике 22 марта (3 апреля) лишь для отдаленных потомков: «Получено известие об уступке нами наших американских владений... Никто из нас об этом не знал, кроме кн. Горчакова, министра финансов и Краббе. Странное явление и тяжелое впечатление... Мы втихомолку продаем часть своей территории...»

В Европе все были удивлены и от удивления нас иногда даже жалели. Газета «Индепенданс белж» сгоряча написала правду: «Что касается России, то трудно объяснить причины, побудившие ее уступить американцам свои колонии в Америке, так как они составляют ключ от Берингова пролива и всегда так упорно отстаивались ею».

Русская Америка была вообще-то ключом ко всему Тихому океану, где в то время уже начинали формироваться совершенно новые геополитические условия. Ведь в Японии в следующем, 1868 году была открыта та эпоха глубоких реформ — «революция Мэйдзи», о которой автор еще расскажет в свое время читателю достаточно подробно.

ТАК что же это было — глупость, историческая слепота или холодное, точно обдуманное преступление?

А может — просто шкурничество? Михаил Иванович Венюков, русский географ и этнограф, выпускник Академии Генерального штаба, член Русского географического общества с 1859 года (с 27 лет), член географических обществ Англии, Франции, Швейцарии, исследователь Дальнего Востока, Амура, Тянь-Шаня, Кавказа, был человеком явно хорошо осведомленным. В 1877 году он эмигрировал из России, а в 1895—1901 годах издал свои воспоминания — . бесцензурно, в Амстердаме, где, в частности, сообщал, что акционеры РАК после обнародования факта продажи вовсю занимались спекулятивными махинациями с акциями компании, чтобы получить за них от казны побольше, и особенно в том отличился великий князь Константин...

Думаю, здесь, как во всяком крупном событии, хватало всего.

Ведь РАК, как и вся «элитная» Россия, тоже постепенно вырождалась и в перспективе при таких «царях» и их министрах не могла бы сохранить себя как явление национальное. Это ведь внук Александра Второго — Николай Второй, и духовные потомки краббе и рейтернов через тридцать лет привели Россию к авантюре Китайско-Восточной железной дороги, КВЖД, и к бездарному порт-артурскому «проекту». Впрочем, тут я забегаю далеко вперед...

Но вот что точно — так это полная несостоятельность утверждений академика Болховитинова насчет того, что «отпадают все далеко идущие «гипотезы» и «предположения» о тайных мотивах «позорного решения», включая подкуп лиц из окружения Александра II»...

Как это «отпадают»? Наоборот! Изучение проблемы неизбежно, как впадение рукавов дельты Волги в Каспийское море, наводит на мысль о сговоре внешних антирусских сил и их внутренних агентов влияния с целью исключить в будущем условия могущества на Тихом океане России и обеспечить доминирование там Америки.

Это был давний, долго формировавшийся заговор... Я ранее высказывал свое глубокое убеждение в том, что третье плавание Кука было прежде всего акцией стратегической разведки. И один ли Кук выступал тут агентом Запада?

Внешний мир и особенно — силы наднациональные очень волновал вопрос: «А что там, на таинственном русском севере?» Академик Вернадский в уже упоминавшихся мной «Очерках по истории естествознания в России» хорошо написал об этом: «Еще в 1712 году Лейбниц (явно связанный с тайными силами. — С.К.) пытался выяснить и получить известия о «людях, отправившихся из Сибири на север так далеко, что они наконец пришли в теплые страны»... Значительно позже — уже после не только экспедиции Беринга, но и Великой Северной экспедиции, во второй половине XVIII века — ряд ученых (и только ли ученых! — С.К.)... считали, что около полюса находятся теплые страны, что северо-восточный проход в Индию может быть найден и что только политические соображения... русских скрывают действительность, а академики Гмелин, Миллер и другие (то есть члены русской Академии наук.— С.К.) заведомо писали ложное...»

Завистливый и необоснованно подозрительный, меряющий все на собственную своекорыстную мерку, ненавидящий Россию как раз за то, за что природная немка императрица Екатерина назвала ее «Вселенной», Запад не мог оставить нас в покое и не мог не противодействовать нашему возвышению.

Примерно во времена того же Кука «первенствующий профессор в университете в Единбурге и королевский историограф по Шотландии» Уильям Робертсон отправился в Россию за сбором материалов почему-то не по истории российского императорского двора, а о географических открытиях русских в северо-западной Америке...

Об англичанине Биллингсе и его коллеге по третьему плаванию Кука американце Джоне Ледьярде, совершившем разведывательное «путешествие» в Сибирь в 1887—1888 годах, я писал.

А вот странная фигура еще одного англичанина — Макместра. Девять лет ходил в Восточную Индию, затем осел в Гамбурге, женился, народил пять детей. И вдруг с рекомендацией российского поверенного в делах в Гамбурге и Ганновере Форсмана явился в 1801 году в правление РАК и предложил свои услуги, наговорив с три короба... Он и Курилы поднять брался, и Баранову был готов помогать в Кадьяке, и рассказал о слабостях английской торговли, и оставлял в залог жену и детей в Петербурге, и половину просимого жалованья (немалого — 15 тысяч рублёв в год) был готов оставить в компании ее акциями, и в русское подданство был готов вступить...

Затем его след теряется... Авантюрист? Возможно... Но мне видится и в нем (уж простится автору читателем такая подозрительность!) еще один английский разведчик...

А странные смерти светил Русской Америки?

А «конвенционные» страсти вокруг нее в конце царствования Александра Первого?

А доктрина Монро?

А зловещие фигуры Нессельроде и всех этих рейтернов и краббе?

А странности с «обоймой» из трех «российских» в кавычках посланников?

О двух из них — Бодиско и Стекле, я уже сказал достаточно,

но — не все уже потому, что не сказал еще, что они оказались абсолютными чемпионами по сроку пребывания в США среди русских дореволюционных дипломатических представителей —17 и 14 лет соответственно.

До них и после них типичный срок — два-четыре года, редко — семь. А они пробыли в США много более десяти лет, и через этот десятилетний рубеж кроме них перевалил лишь еще один — Павел Андреевич фон Криденер...

Я НАМЕРЕННО ничего не сказал о нем тогда, когда речь шла о той эпохе, в которую этот потомок старинного немецкого рода, восходящего к XIV веку, представлял Россию за океаном.

Эпохой этой было царствование Николая Первого, которую можно назвать также и эпохой Карла Нессельроде...

И вот в самом начале воцарения Николая (Карл «царствовал» уже несколько лет), 15 июля 1826 года Криденер назначается посланником России в США с задачей «увековечить согласие, которое характеризует их настоящие отношения». Нессельроде в инструкциях ему указывал на «совпадение интересов и взаимность в выгодах», а также на то, что «между Россией и Соединенными Штатами существует союз, который мы считаем нужным развивать».

Криденер и развивал, активно содействуя заключению того русско-американского торгового договора 1832 года, который закрепил «конвенционный» грабеж Русской Америки.

В 1828 году янки установили таможенные тарифы, названные потом «Tarif of Abominations» — «тарифы абсурда» («abomination» также означает «ужас, мерзость, отвращение»). Они составляли 37—49% от стоимости ввозимых товаров. Причем тарифами абсурда облагались даже товары, в США не производившиеся и, следовательно, конкуренции внутренним производителям не составлявшие.

От этого особенно страдал русский экспорт, и вот Криденер якобы активно добивался отмены тарифов и к 1932 году добился. А потом и заключил с янки торговый договор. Все это напоминает опять-таки игру, отвратительную тем более, что Россия стараниями

Криденера в 1830 году сыграла решающую роль в заключении договора США с турками, обеспечившего янки выгодные торговые позиции в Турции и на Черном море.

Одиннадцать лет посланничества Криденера в США — это очень важные годы, многое определившие в будущем падении РАК и Русской Америки. И случайным ли совпадением это оказалось?

Павел Криденер был сыном русского посланника в Дании Алексея Ивановича Криденера и мистической знакомицы императора Александра Первого — Юлии Криденер. Влияние Криденер на царя было исключительно негативным в психологическом отношении, а как она влияла на него политически — сказать сложно...

Но мне она представляется до некоторой степени чем-то вроде того, чем была для физика-ядерщика Андрея Сахарова Елена Боннэр — некой гипнотизирующей дамой, подавляющей личность ей доверившегося и навязывающей ему волю — не свою, а волю тех, чью волю она выполняет.

Вот сын такой матери и представлял Россию в США тогда, когда Америка готовилась к новому подъему — в том числе и за счет России.

Криденера сменил Бодиско.

А Бодиско — Стекль...

НЕТ, воля ваша, но вокруг Русской Америки с самого ее начала вилось столько разного рода «тумана» англосаксонского и еще кое-какого происхождения, что до него далеко и знаменитому туману лондонскому...

И никто теперь — после моего собственного анализа истории Русской Америки, не убедит меня, что в финальной ее части тоже не обошлось без густого тумана и ловко поставленных дымовых завес!

Одна продажа острова Святого Лаврентия тут оказывается тем шилом, которое торчит из мешка и колет глаза откровенной правдой о продаже Русской Америки: да, это грязная сделка, сговор, сознательное предательство кем-то из элиты национальных интересов России...

Уж Лаврентий-то в договор можно было и не включать!

И уж Лаврентий никак не встраивается в версию о том, что янки желали покупкой Аляски зажать в геополитические «клещи» англичан в Канаде.

С момента продажи прошло более десяти лет, и 17 февраля 1870 года Маркс писал из Лондона своему другу Людвигу Кугельману в Ганновер о неком горе-аналитике Готфриде Кинкеле: «В его глазах уступка русской части Северной Америки была не чем иным, как дипломатической хитростью русского правительства (н-да! — С.К.)... Но главное заключается в следующем: американский конгресс опубликовал недавно документы об этой сделке. Там имеется, между прочим, отчет американского поверенного, который прямо пишет в Вашингтон: с экономической стороны приобретение это пока не стоит ни цента, но янки благодаря этому отрезают, с одной стороны, Англию от моря и ускоряют присоединение всей британской Северной Америки к США. Вот где собака зарыта».

Вряд ли можно было безоглядно доверять «документам» конгресса (тем более что Маркс с ними был знаком, по утверждению некоторых источников, в изложении «Times»), но в сообщении Маркса ценно и верно прежде всего то, что из него видно активное, инициативное отношение США к проблеме.

А ведь нам то и дело заявляют, что инициатива исходила от России, от Константина...

Выходит — нет! Русскую официальную элиту (того же Константина) просто умно подталкивали к идиотским и предательским (с точки зрения национальных интересов России) инициативам. Исходный же толчок процессу дали другие...

Александр Третий еще в бытность наследником престола — в 1879 году, писал о своем дяде: «Генерал-адмирал делает, что ему другие вбивают в голову. Просто злость берет иметь дело с такими людьми». Вот уж что точно, то точно...

И еще одно... Маркс зря доверился уверениям в экономической никчемности сделки для США — один чистый лед для калифорнийских мясных туш по дешевке чего стоил... А ведь было же еще и чистое золото!

Но что верно — янки особо не стремились развивать достав-

шиеся им новые территории (я к этому моменту еще вернусь), и поэтому им тогда было выгодно публично заявлять, что виноград-то мелок...

Далее... Подобные публикации «документов конгресса» косвенно поднимали авторитет русского царя — мол, продажей он подрывал могущество вечной антагонистки России — Англии. Хотя Канада — вопреки прогнозам Маркса и не его одного — так и не стала юридически новым штатом США.

Так что «собака была зарыта» не в желании лишить Англию ее заокеанского доминиона (Канада стала им как раз в год продажи Русской Америки — в 1867 году). Собака была зарыта именно в лишении России той ее части Американского континента, которая придавала России принципиально иной облик не только на Тихом океане, но и на всей геополитической карте мира.

Этого Маркс не понял. И уже не в развитие мысли, а просто так, «в довесок», приведу такую вот деталь из его письма 1870 года... Он писал Кугельману, что курс рубля на лондонской бирже упал до 28—29 пенсов при норме в 40 пенсов. А одной из причин было то. что вследствие конкуренции американских хлебов на мировом рынке вывоз хлебов из России сократился на одну треть.

Всего лишь одна цитата, относящаяся к продаже Русской Америки. Но как перемешано в ней точное и ошибочное, подлинное и притворное. И это для освещения (или — затемнения?) проблемы очень характерно.

ВОТ ЕЩЕ одна ее сторона — алеуты...

«Словарь американской истории с колониальных времен до Первой мировой войны» издания 1997 года под редакцией академика Фурсенко сообщает, что алеуты (самоназвание — унанганы) к середине XVIII века имели численность «от 10 до 25 тыс. чел.».

И уже эта исходная цифра дает возможность для любых манипуляций. Если алеутов к моменту начала эпохи Шелихова было, скажем, фактически 10 тысяч, а через полсотни лет стало фактически же 15 тысяч, то все равно можно заявлять, что русские истреб-

ляли алеутов массами, если принять их исходную (по Фурсенко) численность в 25 тысяч человек.

Поэтому не приходится удивляться, что в том же источнике сказано: «Алеуты, добившиеся высокого совершенства в морских промыслах, стали объектом жестокой эксплуатации со стороны русских купцов, в результате чего о-ва обезлюдели (ок. 2,5 тыс чел. к 1834)».

Ну, не русские, а просто людоеды — хоть в Нюрнбергский трибунал их отдавай!

Еще один нео-«петербуржец», профессор Андрей Гринев опубликовал в номере 8-м журнала «Вопросы истории» за 2003 год статью с названием «Характер взаимоотношений русских колонизаторов и аборигенов Аляски», где много распространяется о жестоком-де избиении русскими промышленниками алеутов.

Вообще-то Алеутские острова — это не Аляска, а Алеутские острова. Но профессор-то имеет степень доктора исторических, а не географических наук, так что — что уж там... Тем более что об историях он пишет неприглядных — да еще со ссылками на архивы Русского географического общества, на известных нам Сарычева, Головнина, Хвостова с Давыдовым...

Русский передовщик Иван Соловьев выглядит в изображении Гринева холодным садистом. Для того чтобы проверить, на каком-де человеке остановится пуля, Соловьев якобы простреливал двенадцать связанных вместе алеутов. Как можно связать в ряд двенадцать (!) человек, да еще так, чтобы они стояли по струнке, когда их убивают, профессор не задумывается. И он же не дает себе труда спросить: насколько достоверны используемые им сведения И.Е. Вениаминова, автора труда 1840 года «Записки об островах Уналашкинского отдела», жившего через семьдесят пять лет после Соловьева? И все ли верно говорили таким «информаторам» некие «старики-алеуты»?

Гринев называет цифры якобы «уничтоженных Соловьевым» алеутов на одних лишь Лисьих островах — то ли три, то ли пять тысяч человек (оговариваясь, правда, что некоторые исследователи считают эти цифры явно преувеличенными). Но у Соловьева при

таких масштабах избиения просто не осталось бы порохового припаса на морских бобров!

Ничтоже сумняшеся, Гринев упоминает и тот «Репорт морехода Ивана Соловьева прапорщику Т.Н. Шмалеву» из издания 1948 года, который в главе 2-й цитировал и я...

Но — лишь упоминает...

Еще бы! Если прочесть его весь, то профессорские обвинения как-то сразу станут неубедительными и сомнительными. Жаль, не могу я привести этот «репорт» полностью. Однако вот небольшая, вполне представительно описывающая ситуацию часть его...

Бывшие «толмачи»-алеуты Соловьева — Агюяк и Кашмак, вышедшие к русским добровольно, рассказали гостям об избиениях русских алеутами, и предупредили, между прочим, вот о чем: «Тоены (то есть старшины, вожди. — С.К.) того острова... мужиков (то есть простых алеутов. — С.К.) склоняли: как-де русские придут и ежели благополучно выдут на землю и поселятся на наших островах, доколе станут жить вместе, тогда походами на них не ходить, нам-де удачи не будет, а жить-де сперва станем дружно; а как разъедутся на промысел по артелям, тогда-де учиним нападение вдруг, чтоб они из одной в другую артель не могли подать вести, и так обманом русских путче можем прибить всех без остатку...»

Вот так...

Написав это, Соловьев далее признался: «И я, как услышал о таком неблагополучии, весма стал жить осторожно...»

Иван Соловьев не был профессором и образованным человеком. Он даже терминологией европейской морской не пользовался и в своем «репорте» писал так: «Курш (курс. — С.К.) имели глубником (по-поморски — ветер от северо-запада. — С.К.) на обедник (юго-восток и ветер с юго-востока. — С.К.)...», «курш... между западом и шолоником (юго-западный ветер. —С.К.)...» И не предполагал русский передовщик, что его корявые (с точки зрения, впрочем, каллиграфии, а не стиля) строчки через века будут изучать ученые и квазиученые... Поэтому писал он явно искренне — о том, что делал и что думал. А вот же — нет в его рассказе и намека на презрение к алеутам, нет любования собой. Вот он пишет об одной из своих поездок и честно сообщает: «А в том разъезде от тамош-

них народов никаких шалостей не видал, ибо я, охраняя себя, и с ними обходиться имел притом крепкую предосторожность».

Соловьев описывает и стычки с алеутами. Ведь это было не кино — это была жизнь, жизнь в жесткие и жестокие времена. Но было-то у Ивана-передовщика с самого начала всего 55 человек (из них 13 — камчадалы), да от болезней 28 человек умерли. Алеуты же, между прочим, умели искусно бить сторожкого морского зверя. Если бы им противостояла горстка алчных убийц, то вряд ли островитяне позволили бы ей истреблять себя тысячами (!).

Нет же — новорусские академики и профессора увлеченно уверяют нас, что наши предки были ничем не лучше в своем поведении с аборигенами колонизуемых ими мест, чем англосаксы, испанцы и прочие европейцы в их колониях. Что аборигенов Северо-Западной Америки русские безжалостно (а то и для забавы) выбивали так, как это проделывали по другую сторону Америки янки...

Но все ли так было на деле?

ВО-ПЕРВЫХ, вряд ли и в лучшие времена на Алеутах было более 10 тысяч коренных жителей — основания так полагать есть, потому что мало-мальски достоверные переписи XIX века не приближаются даже к этой цифре, а при этом в разные периоды 20—40-х годов данные достаточно стабильны на уровне 5—8 тысяч человек. Во внутренней, «компанейской» записке РАК от 23 декабря русского стиля 1816 года сообщается, что в 1806 году «крещеных алеут и американцев... считалось более 20 тысяч душ обоего пола». Но тут учтены и материковые аборигены (которых было больше), а не только островитяне...

Коллектив Фурсенко сообщает о двух с половиной тысячах алеутов к 1834 году, однако есть данные о примерно 6 тысячах их в те же годы. Тем не менее как быть с основным обвинением историками соратников Шелихова фактически в геноциде?

Попробуем и в этом разобраться...

В непростом для России, но уже прочно победном 1944 году в Ленинграде, в издательстве Академии наук СССР, вышел в свет сборник материалов «Русские открытия в Тихом океане и Северной

Америке в XVIII — XIX веках»... Сегодня это уже двойной документ двух эпох: эпохи отстаивания интересов Вечной России в Русской Америке и эпохи отстаивания интересов Советской России во время Великой Отечественной войны...

Так вот, периодом 5 мая 1786 года — апреля 1787 года датировано «Наставление Г.И. Шелехова главному правителю К.А. Самойлову»...

Прямое цитирование документов XVIII века осложнено тяжеловесным языком того времени — читать их трудновато, хотя и интересно. Однако кое-что я процитирую и прямо...

Пункт второй наставления начинался так: «По усиливании же российских компании нашей людей в сем крае (на Алеутах и Аляске. — С.К.) стараться через всякие снисхождения штатских, алексинских, кинанцов, чугачь приводить в совершенное российскому императорскому престолу подданство...»

Высокомерные и жестокие пришельцы по мере усиления имеют склонность к подавлению аборигенов, а Шелихов говорит о «снисхождении» по мере «усиливания»... Что-то не вяжется это с обвинениями словаря Фурсенко...

А вот из пункта третьего:

«Во время примерения вышесказанных обитателей объявлять каждому законныя и спокойственныя к человеческому благу и отечества нашего учреждения и растолковывать всегда... чтобы они древния свои поступки злыя оставили, как-то: междуусобныя разбои, воровства против россиян, убийственныя замыслы и всякое непостоянство...»

А вот из пункта четвертого:

«А при том всегда во время объездов чрез разных и верных толмачей разведывать и... наблюдать, чтобы все пришедшия обитатели в подданство не имели от лености и нерадения здешних продуктов в пищи и в одеянии нужды, не так, как они по лености и распутно по воле своей до нас бедно жили...»

И, наконец, из пункта пятого (но далеко не последнего):

«Заведенное мною российской грамоте здешних обитателей детское училище умножить... что весьма в сем краю почитать

должно для познания просвещенного учреждения в благоденствии человеческого рода полезным и нужным...»

Ну, как, уважаемый читатель, что-то проясняется насчет политики русского купца Шелихова?

Однако убивать аборигенов русским, увы, приходилось. Потому что они — как уже было сказано выше — убивали русских. Аборигены Алеутских островов и Аляски были далеко не всегда дружелюбны уже в силу того, что ученые называют «ксенофобией», то есть немотивированным неприятием чужого. 19 апреля 1787 года Шелихов в своем доношении «Его высокопревосходительству господину генералу поручику правящему должность Иркутского и Колыванского генерал губернатора и разных орденов кавалеру Ивану Варфоломеевичу Якобий от морских Северовосточного океана вояжирований компаниона рыльского купца Григория Шелихова» писал:

«В разсуждении многолюдственного числа (русских-то была у Шелихова примерно сотня. — С.К.) обитающих на... островах... разных немирных народов, также по... сырости морского воздуха цынготной болезни, встречались всякие препятствия, кои я принужден был сносить бодрым духом и всеми способами... Но при всей такой... слабости, от покушаемых обитающими народами на нас зверских нападениев должно было недремлющим оком иметь всякую осторожность и оборону без страху и утомления».

Григорий Иванович писал далее, что хотя «тамошние народы... часто и сильно многолюдством на нас нападали», но русские всегда успешно отбивались.

Собственно, у Шелихова были те же проблемы, что и у Соловьева, и у других его предшественников. Алеуты нападали на промышленников и «работных людей», «покушаясь делать разбойническия по ночам и в сильный дождь и ветр нападения», но шелиховцы были весьма терпеливы, хотя Шелихов честно признавался Якоби, что «при том всемерно и нашей общественной стороне было не без крайности».

Конечно, сдерживаться в той ситуации можно было не всегда, но, «возможным истолкованием через толмачей приласкивая»,

русские убеждали алеутов, «чтоб они, не имея ни о чем никакого сумнения, обходились с нами дружественно».

Такой вот «геноцид».

К слову, «Доношение» Шелихова Якоби взято мной из уже другого сборника материалов «Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII веке», изданного в 1948 году Государственным издательством географической литературы к 200-летию со дня рождения Григория Ивановича и посвященного его памяти... Так Россия Советская почтила имя славного сына России Вечной...

Шелихов был не обычным купцом, как не был просто купцом и Баранов. Они были людьми широкого государственного ума, и уже поэтому с самого начала Русской Америки там не могло быть места ничему, похожему на сознательный геноцид. Отвлечение мужского населения Аляски и Алеут на промыслы РАК приводило в какие-то моменты к полуголодной ситуации среди аборигенов, но тут уж что-то исправлять было сложно. Парткомов в факториях РАК не водилось, да и от идей социальной справедливости ее директора были далеки...

И лично я им в вину этого не ставлю — во времена Шелихова и Баранова капитализм еще не превратился ни в помеху прогрессу человечества — как к началу Первой мировой войны, ни в тот живой смердящий труп, которым он стал к началу XXI века.

С другой стороны, в первые годы Русской Америки сами алеуты жили так, что на особый расцвет и особо долгую продолжительность жизни рассчитывать не могли. Вот как описывал их быт в 1804 году Лисянский:

«Вообще можно сказать, что кадьякцы не имеют ни малейшей склонности к соблюдению чистоты. Они не сделают лишнего шага ни для какой нужды. Мочатся обыкновенно у дверей в кадушки, множество которых стоит всегда наготове. Эту жидкость они употребляют для мытья тела и платья, а также для выделки птичьих шкурок. Правда, как мужчины, так и женщины большие охотники до бань, но они ходят в них только потеть, если у кого голова слишком грязна, то он моет ее мочой. Впрочем, платье надевают прежнее, как бы оно ни было запачкано».

Такой вот «замкнутый цикл» — почти как у космонавтов...

Конечно, сложный состав мочи обуславливает и ее определенные асептические свойства, но все же режим гигиены был у алеутов несколько своеобразным...

При такой «гигиене» плюс при проникновении в эту тихоокеанскую зону венериков-янки с их спиртом — да еще и не вымирать!

Вот в дополнение к сказанному пример, географически немного не тот, но цивилизационно — схожий... Гиляки (нивхи) издавна населяли низовья Амура и Сахалин. И в своем «Острове Сахалине», написанном в 1890 году, Чехов (сам, напомню, врач) сообщал: «Прямых наблюдений над болезненностью гиляков у нас нет. Но о ней можно составить себе некоторое понятие по наличности болезнетворных причин, как неопрятность, неумеренное потребление алкоголя, давнее общение с китайцами и японцами... Наши приамурские инородцы и камчадалы получили сифилис от китайцев и японцев, русские же тут ни при чем...»

Я прошу у читателя прощения за эти подробности, но очень уж меня разозлили всякие академисты, готовые увидеть у наших предков в глазу соринку, не замечая у янки и бревна...

По мере общей системной деградации России в XIX веке социальная атмосфера во владениях РАК в Русской Америке вряд ли улучшалась, но даже ужесточение положения подвластных РАК аборигенов не порождало причин для их вымирания.

Напротив, великая эпидемия оспы 1835—1840 годов, пришедшая в Русскую Америку с юга, из английских владений, в наименьшей мере затронула именно алеутов. И именно потому, что они были наиболее тесно связаны с РАК, охотнее шли на вакцинацию.

Тем не менее в XVIII веке алеутов было скорее всего более 10 тысяч, а в XIX веке их никогда столько не насчитывалось. Так что — геноцид все-таки получается, наличествовал?

Да, я уверен, что — да! Но причина была не в бесчеловечности РАК, а кое в чем другом.

В чем?

Ну, конечно же, в деятельности «бостонцев» и прочих англосаксонских «цивилизаторов». Эти нравственные уроды любили убивать не то что ради выгоды, а просто ради убийства — достаточно

вспомнить выбитые ими в считаные десятилетия огромные стада бизонов.

Но еще более они любили прибыль, а что может быть более прибыльного, чем получить за «огненную воду» шкурку бобра? А то, что алеут сопьется и вскоре умрет, — это его проблема.

А огнестрельное оружие? Оно ведь использовалось аборигенами не только на промыслах и — в первый русско-американский период — против русских, но в какие-то моменты — друг против друга в традиционных междоусобицах. Что численности алеутам не прибавляло.

И ружья тоже везли «бостонцы»...

О роли англосаксов, нагло, хотя и воровски проникавших в Русскую Америку, нынешние «историки», кормящиеся на гранты янки, естественно, помалкивают или говорят мимоходом. А «историкам ЦК КПСС» (собственно, тем же «россиянским» историкам до перекрашивания) тоже было удобнее все свалить на проклятый царизм...

Но не русские истребляли алеутов. Если бы это было так, то не мог бы один русский служащий РАК управлять отдаленной островной факторией в течение многих лет! Управлять, живя в окружении тех же алеутов...

К двадцатым годам XIX века в русских колониях в Америке уже имелась какая-то статистика. Так вот, в соответствии с ней там жили 448 русских, 553 креола, 5334 алеута, 1432 кенайца и 479 чугач.

Это, естественно, не все население Аляски, а лишь та часть его, которая была прямо связана с русскими поселениями. Однако русских тут немного. По современным представлениям, горстка. Но это — лишь по современным...

Для сравнения приведу данные официальной переписи населения Аляски в 1880 году — когда она уже тринадцать лет была «территорией США»: 392 белых, 1683 метиса, 1960 алеутов, 17 488 эскимосов, 8655 индейцев (данные из «живого», в реальном масштабе издания, словаря Брокгауза и Ефрона).

А вот данные промежуточные... В 1860 году в Русской Америке насчитывалось 12 007 христиан, среди них: русских — 784 (576 муж-

чин и 208 женщин), креолов — 1676 (853 и 823), алеутов — 4391, кускоквигмютов —1395...

А ведь не все алеуты были православными!

Внимательный читатель может заметить, что в 1806 году, по оценкам РАК, крещеных аборигенов было до 20 тысяч, а к 1860 году их стало меньше на 8 тысяч...

«Ага!» — скажет кто-то...

Да не очень-то «ага»... Во-первых, цифра РАК 1806 года скорее всего завышена по вполне понятным причинам — если во времена недавние качество работы оценивалось по количеству принятых в КПСС, то в то время были рады похвалиться приростом верующих во Христа...

Во-вторых, по населению Русской Америки сильно прошлась «английская» оспа.

И, наконец, 1860 год — это уже пора хотя и неестественного, но реального упадка как Русской Америки, так и нашего влияния там. В том числе — и влияния духовного, религиозного.

Между прочим, если верить словарю академика Фурсенко, то с 1834 года, когда алеутов было, по его утверждению, всего 2500 человек, рост численности алеутов в Русской Америке за четверть века составил при их численности в 4391 человек не менее 175 процентов! Ну и «вымирание»... Хотя даже роста особого, конечно, не было, потому что явно лжива приведенная выше «академическая» цифра.

Зато если сравнить достаточно точные русские церковные данные 1860 года и достаточно точные данные американской переписи 1880 года, то видим, что после перехода этих территорий к янки число алеутов не выросло, а снизилось. Причем — резко, более чем в два раза. Янки — не русские, они щедры на оплату лжи (да и то не всегда), но не любят правды. А правда в том, что как раз с воцарением янки алеуты быстро деградировали, их действительно жестко и за бесценок эксплуатировала «Alaska Commercial Company» даже в начале XX века... Потом геноцид янки прекратился — как-никак начинали считать людьми даже черных, и к 1939 году число алеутов составляло около 5600 человек. Как видим, да-

же в условиях, вполне позволяющих численности их нарастать, она была примерно той же, что и во времена РАК.

В 1942 году реальной истории на Тихом океане шла война. Японцы захватили алеутский остров Атту. Американцы же начали разворачивать на Алеутских островах военно-морские базы, и всех алеутов насильно выселили оттуда на остров Адмиралтейства в архипелаге Александра. Но об этом словарь академика Фурсенко издания 1997 года почему-то умалчивает.

Так же, как помянутый выше профессор Андрей Гринев «забывает» о впечатлении, которое оставили отношения русских и туземцев у вполне постороннего (да еще и не очень к русским расположенного) наблюдателя. Я имею в виду известного нам капитана Ванкувера, который, напоминаю, был поражен тем «спокойствием и добрым согласием, в каком они (то есть мы, русские. — С.К.) живут между самыми грубыми сыновьями природы... приобретая любовь их благосклонным обращением».

Нет, добрую память о русских алеуты, да и все население теперь уже бывшей Русской Америки сохраняли крепко, и корни духовное русское влияние пустило глубоко.

ЕСТЬ ДВА свидетельства, которые мне попались как по заказу, но вышел на которые я далеко не сразу...

Одно отыскалось в книге участника первых русских экспедиций на ледокольных транспортах «Таймыр» и «Вайгач» перед Первой мировой войной врача Леонида Михайловича Старокадомского «Пять плаваний в Северном Ледовитом океане». Я позднее на него буду ссылаться еще не раз.

И вот что написал Старокадомский о заходе наших ледоколов на Аляску в октябре 1913 года:

«Посоветовавшись с офицерами, начальник экспедиции решил идти в маленький, но закрытый от южных ветров поселок Сан-Майкель (прибрежное селение неподалеку от устья реки Юкон. — С.К)... До продажи русских владений в Америке Соединенным Штатам на этом месте находилось русское поселение — Михайловский редут. Основал его в 1833 году лейтенант русского флота Ми-

хаил Тебеньков (главным правителем тогда был Врангель. — С.К.). Это было самое северное поселение Русской Америки. Отсюда в 40-х годах прошлого века начал свой замечательный поход в глубь Аляски на великую реку Квихпак (Юкон) и Кускоквим лейтенант Лаврентий Загоскин...

Много трудов отдали некогда русские люди освоению Аляски — далекой заокеанской окраины своего государства. Они принесли сюда невиданные огородные культуры, приучали коренных жителей разводить домашний скот, положили начало разведке и добыче полезных ископаемых. Они создали здесь не только верфи, строившие вначале парусные, а потом железные паровые суда, но и школы, в которых обучались дети алеутов, эскимосов и индейцев. Прошло полвека, но память о Русской Америке, несмотря на усилия американцев, сохранилась в среде аляскинских жителей.

Купив Аляску за бесценок, американцы на широкую ногу поставили разграбление ее богатств. Меньше всего их интересовали условия существования коренных обитателей этой страны. Потом на Аляску хлынули потоки золотоискателей и жизнь человека, тем более индейца или эскимоса, стала цениться там дешевле револьверной пули.

Михайловский редут новые хозяева назвали Сан-Майкелем. Здесь зимовали пароходы, плавающие по реке Юкон...

В ту пору поселок насчитывал 300—400 жителей и 120—140 человек местного гарнизона. Сан-Майкель имел школу, две небольшие больницы (одна из них для военных), католическую церковь и православный храм. Участок земли, на котором находился храм, и после продажи Аляски Соединенным Штатам считался русской территорией. Так обстояло дело вообще со всеми православными церквами на Аляске. Православие было широко распространено среди эскимосов и алеутов Аляски. Православная церковь в Америке была объединена в «Алеутскую епархию»...

Стоянка в Сан-Майкеле длилась 10 дней... Перед уходом судов нам преподнесли одну из старых чугунных пушек, составлявших некогда вооружение русского Михайловского редута».

А вот свидетельство об американской Аляске и о том же Сан-Майкеле восьмидесятых годов XX века, принадлежащее английско-

му путешественнику Ранульфу Файнесу, совершившему первое кругосветное путешествие не «вдоль» Земли, то есть в широтном направлении, а «поперек», то есть по меридиану, через оба полюса Земли...

Файнес был на Аляске в 1980 году, и вот что он написал: «Сент-Майкл показался нам солнечным, пронизанным насквозь ветром местечком. Он стоял на торфянике и состоял из хаотично разбросанных деревянных домишек, соединенных между собой деревянными мостками. Когда-то это было оживленное русское поселение. В самом деле, большинство эскимосов носили русские имена (в 1980-м году! — С.К.). Однако потом капиталистические цари продали Аляску американцам, и теперь поселение выглядело как призрачный город».

Надо ли тут что-то прибавлять и комментировать?

Увы, надо...

Это сообщение Файнеса в российском издании 1992 года сопровождал следующий редакционный комментарий: «В 1867 году Александр II уступил Аляску за 7,2 млн. долларов. Но на то были причины геополитического (ого! — С.К.) плана — лучше уступить Аляску дружественным США (да уж, с 1992 года они стали новой Расее куда как «дружественными» — С.К.), чем потерять (? — С.К.). Россия в то время после тяжелейшей Крымской войны, по выражению князя Горчакова, «сосредотачивалась», собирая силы. Приходилось экономить, отсекать лишнее и уязвимое, искать союзников, постепенно переламывая ситуацию, сложившуюся после Крымской войны...»

Это было написано в 1992 году, когда идейные наследники неудалого Александра начинали «экономить» и отсекали от России «лишние» Молдавию-Бессарабию, Украину и Белоруссию, Прибалтику и Кавказ, Закавказье и Среднюю Азию...

Эх!

Как они тогда еще и до Приморья не добрались? Была ведь в начале 20-х годов XX века «буферная» Дальневосточная республика, ДВР (в своем месте о ней будет сказано)...

ЦЕРЕМОНИЯ передачи владений и спуска российского флага на главной площади барановского Ново-Архангельска состоялась 6 (18) октября 1867 года.

Но уже до этого бывшую Русскую Америку стали распродавать и пускать в оборот земельные и прочие спекулянты. Те самые владения, которые Маркс, ссылаясь на документы конгресса, считал в экономическом отношении не стоящими ни цента, начинали пускать с молотка еще до того, как они стали американскими официально!

Правительственным комиссаром по передаче со стороны России был назначен командир строящегося броненосного фрегата «Минин» (он строился, к слову, рекордно долго — 12 лет) капитан 2 ранга Алексей Алексеевич Пещуров, со стороны США — генерал Л.Х. Руссо. За какие заслуги был назначен комиссаром последний, не знаю, но предполагаю, что за свою фамилию — в дополнительную издевку над русскими...

Последним же главным правителем колоний РАК оказался капитан 1 ранга князь Д.П. Максутов — князь как князь. Плохого о нем сказать ничего нельзя, но и роль ему выпала незавидная.

Что же до Пещурова, то записка о нем, которую Рейтерн направил Александру, датирована была 13 июня 1867 года (а инструкциями, данными своим комиссарам, Стекль и Сьюард обменялись 13 августа — то ли случайно, то ли для тайной символики, не знаю). А12 июля Пещуров был уже в Вашингтоне.

31 августа Руссо и Пещуров двинулись в Калифорнию через Панаму, прибыли туда 22 сентября и добрались до Ново-Архангельска на военном корабле «Оссипи» в 11 утра 6 (18) октября, в пятницу.

Путь был долгим, а вот то, зачем комиссары сюда ехали, заняло менее одного дня! Флаг спустили и флаг подняли прямо в день прибытия — в 15 часов 30 минут. Генерал Руссо даже не пожелал чуть отдышаться от морской болезни, которой жестоко страдал. Это — к рассказам о том, что янки покупали Русскую Америку «нехотя»...

Неделей ранее на Ситху пришел пароход «Джон Л. Стефенс», имея на борту генерала Дж. Дэвиса и 250 солдат.

14 (26) октября Пещуров и Руссо подписали официальный протокол. По списку «А» этого протокола уполномоченному США передавались укрепления и общественные здания, включая дом главного правителя, верфи, склады, казармы, батареи, госпиталь и школа, а также — весь колониальный архив РАК.

Из 500 русских на Ситхе 15 человек изъявили желание приобщиться к свободе и приняли присягу на американское подданство. Итого — 3 процента... Что ж — нормальный «новорусский» процент.

Генерал Руссо вел себя корректно — такая у него была роль — «хорошего парня».

Генерал же Дэвис...

Генерал же Дэвис повел себя как генерал Дэвис...

Уже через день после подписания протокола он показал этим русским баранам, кто здесь теперь пастух! И 17 (29) октября Пещуров писал Стеклю:

«Генерал Дэвис, начальник гарнизона, и часть офицеров находятся еще на пароходе, хотя мы успели уже очистить все здания, назначенные к передаче американскому правительству. Это быстрое очищение лучших жилых домов весьма затруднило Главного правителя колоний и тех лиц, которым приходилось в здешнюю дождливую погоду выбираться из домов и большей частью на суда. Я просил, однако, князя Максутова торопиться этим делом, чтобы избежать неприятностей с генералом Дэвисом и его офицерами. Несмотря на часто повторяемые предупреждения, что в Ситхе нет свободных помещений, американцы наслали сюда целую толпу официальных лиц и до сих пор еще не принимались за возведение домов, которые они взяли из Сан-Франциско (это через почти три недели после появления Дэвиса в Ново-Архангельске. — С.К.) и которые, по их уверениям, должны были устранить все затруднения в размещении понаехавших гостей. Напротив, затруднения эти увеличиваются еще тем, что американцам хотелось иметь различные отдельные канцелярии и конторы».

А еще через полмесяца новости от Пещурова приобрели еще большую «смачность»:

«Нахлынувшие сюда американцы ведут себя довольно беспоря-

дочно, в особенности солдаты, состоящие из всякого сброда. Было уже немало случаев драки и воровства, из сравнительно небольшого гарнизона постоянно до 30 человек арестованных (это уже, надо полагать, таких, которые оказывались опасными не для русских, а для самих янки. — С.К.)».

И брошенные фактически на произвол Дэвиса русские колонисты ударились в повальное — кто как смог — бегство...

Попробовали драть нос тлинкиты. Один из их вождей заявил: «Правда, мы разрешили русским владеть островом. Но мы не намерены давать его любому и каждому встречному».

Что ж, генерал Дэвис и его, и его племя вразумил быстро, как это умеют только генералы-янки в условиях абсолютного пушечного превосходства!

На бывших русских землях наступали времена не только произвола, но и запустения. Раньше тут были хозяева, а теперь пришли хищники, шакалы...

ЭСКИЗ «орлёного» флага РАК был 28 сентября 1806 года утвержден непосредственно Александром Первым, написавшим «Быть посему»!

В верхней левой четверти флага, повторявшего тогдашние национальные цвета, порывисто раскрывал крылья характерный «александровский» орел... Это значило много и обязывало ко многому.

Да, задумывалось и начиналось многообещающе... И с умом, и с удалью, и с перспективой...

Закончилось же...

*    *    *

УДИВИТЕЛЬНО... Территория Русской Америки не была спорной. Можно было еще согласиться с претензиями Испании, Мексики и США на Форт-Росс, да и то...

Во-первых, одной из существенных причин, побудивших Испа-

нию продвигаться вверх, на север по калифорнийским берегам, было как раз основание нами Форт-Росса. Об этом уже говорилось.

Во-вторых, прецедентов наличия на территории обширных государств крохотных колоний других держав уже тогда было не так уж и мало.

На виду у всей Европы гордо торчала на носу у той же Испании британская Гибралтарская скала (она и сейчас там торчит, и все еще — британская)... Чем не прецедент в споре за Форт-Росс? Не говоря уже о всей Русской Америке!

Так ведь спора-то и не было...

А прибрежные «точечные» португальские колонии Диу и Даман, контролировавшие Камбейский залив на западе Британской Индии? Они были португальскими не один десяток лет и в пределах уже независимой Индии! А португальская же колония Гоа на Среднем Индостане? А английский Гонконг в Китае? А французский по сей день архипелаг Кергелен в южной части Индийского океана? А английские Фолклендские острова?

Ведь с любой точки зрения, и прежде всего — с точки зрения естественности владения, Франция и Англия имеют неизмеримо меньше прав на Кергелен и Фолкленды, чем Россия — на Аляску и Алеуты!

Да и на Форт-Росс...

Что же до непосредственно Русской Америки, то это была юридически российская территория. Если бы это было иначе, то США ее просто поглотили бы, и — все. Без каких-либо договоров!

А они вели переговоры и подписали в конце концов с Россией такой договор, из текста которого явно следовало, что США вполне сознают законные и неотъемлемые права России на уступаемые ей ее заокеанские владения.

Иначе заполучить эти земли Соединенные Штаты могли бы только войной. Как они, в конце концов, получили войной от Мексики Верхнюю Калифорнию.

Но война — это война... Нашей территории США и близко не могли угрожать, а вот Россия в случае военных действий могла бы янки жизнь и подпортить...

Скажем, хотя мы и закупали у них корабли, сами их мы тоже умели строить! Через два года после сдачи наших американских владений — 24 мая 1869 года, на верфи Галерного острова в Петербурге был заложен первый в мире брустверно-башенный броненосец «Крейсер», накануне спуска на воду летом 1872 года переименованный в «Петр Великий».

Водоизмещение 10105 тонн, длина 100,6 метра, ширина 19,3 метра, осадка — 7. Две паровые машины по 4452 лошадиные силы, 6 котлов, скорость хода 14,26 узла, дальность плавания до 3600 миль (6670 км). Броня борта 203—356 мм, броня палубы 76 мм. Вооружение: четыре 305-мм орудия в двух вращающихся башнях при башенной броне 356 мм, четыре 87-мм орудия на бортовых барбетах, шесть 47-мм орудий и четыре 37-мм, два подводных торпедных аппарата. Экипаж 440 человек.

По своим тактико-техническим данным «Петр Великий» считался сильнейшим боевым кораблем своего времени и находился в боевом составе флота тридцать лет! С 1923 года он использовался как блокшив (плавучий склад) и был разобран на металл в 1959 году — через девяносто лет после закладки.

Автором проекта был адмирал Андрей Александрович Попов, главными строителями — корабельные инженеры М.М. Окунев и А.Е. Леонтьев. Все, как видим, русские...

Не потрать Россия вскоре средства на защиту «братушек» от турок, а построй тогда пяток таких броненосцев под уголек Русской Америки, и можно было бы...

Эх, много чего можно было бы совершать нам тогда, и мало чего тогда могли бы на Тихом океане янки!

Тем более что в том, что мы владеем Русской Америкой вполне законно, по всем нормам международного права, не сомневался никто. Не сомневался и до ее продажи, и после...

Вот «Замогильные записки» — мемуары немного известного нам виконта Франсуа Рене де Шатобриана, впервые изданные в 1849—1850 годах. Автор мемуаров отнюдь не равнодушен к проблеме приоритетов. Скажем, заявляя в конце жизни, что, с тех пор как он «увидел небо из колыбели», вся география мира изменилась, Шатобриан далее пишет: «Французские мореплаватели раз-

глядели недавно во льдах антарктического полюса шестой континент...»

Мы знаем, что этот континент почти за двадцать лет до французской экспедиции 1837—1840 годов под руководством Дюмона — Дюрвиля «разглядела» русская экспедиция Беллинсгаузена и Лазарева. Но этого приоритета меланхоличный виконт в упор не видит.

Однако относительно русских приоритетов в Америке Шатобриан вполне однозначен... 11-й раздел книги 7-й своих «Записок», относящийся к апрелю — сентябрю 1822 года, он начинает так: «Говоря о Канаде и Луизиане, рассматривая старые карты и видя обширные земли, принадлежавшие некогда французам, я не мог взять в толк, как правительство моей страны могло бросить на произвол судьбы эти колонии, которые сегодня сделались бы для нас неисчерпаемым источником богатства...

Жители территории, ограниченной на северо-востоке Атлантическим океаном, на севере Полярным морем, на северо-западе Тихим океаном и русскими владениями (выделение мое. — С.К.), на юге Мексиканским заливом — а это более двух третей Северной Америки, — признали бы французские законы...»

Что до первой части этих сетований, то при замене Канады и Луизианы на Аляску и Алеуты, они вполне подошли бы и русскому писателю после продажи Русской Америки.

Что же до второй части, то читатель видит, что Шатобриан говорит о русских владениях в Северной Америке как о тривиальном и неоспоримом факте...

А вот еще одна французская оценка по нашей теме...

В 1875 году — через восемь лет после продажи Аляски — вышла в свет заключительная часть всем известной океанской трилогии Жюля Верна «Таинственный остров»... Действие там было отнесено ко временам Гражданской войны Севера и Юга в США — к 1865 году.

Инженер Сайрус Смит — американец (!), демонстрирует там остроумный способ зимней охоты на хищных зверей и поясняет: «Не я изобрел эту штуку — она в ходу у охотников-алеутов в той части Америки, которая принадлежит русским...»

Двойное подтверждение нашего несомненного права на часть Америки — литературным героем-американцем и его создателем — писателем-французом!

Да что там приключенческие романы! Возьмем историю англоамериканского Орегонского договора 1846 года. 12 июля 1845 года госсекретарь Бьюкенен в ноте английскому посланнику Пэкэнхему высказал претензии на весь Орегон вплоть до 54°40', то есть ровно до границ Русской Америки. И — не далее. Англичане заартачились, и в конце концов, границу провели по 49°, исключая остров Ванкувер (так оно и есть по сей день).

Так что мы были в своем праве! И зачем нам было от него отказываться?

ФАРС с продажей-покупкой Русской Америки окончательно завершился...

А можно ли, впрочем, говорить, что он завершился, если янки даже сегодня, в XXI веке, претендуют на русский остров Врангеля, расположенный в Северном Ледовитом океане чуть ли не в тысяче километров к западу от Берингова пролива, на основании «положений договора 1867 года»?

Ничего подобного в этом «договоре», конечно, нет, но наглость, жадность и спесь каковы! Почти полтора века прошло, а им даже с островом Врангеля неймется!

Посмотри, читатель, на географическую карту, найди этот остров, и...

И не знаю, как у тебя, а у меня при взгляде на карту, на положение этого острова, на гряду Алеут, которая, останься она русской, могла бы сделать Берингов пролив для России чем-то вроде Босфора и Дарданелл для Турции — в груди рождается глухая, злая, безотчетная ненависть...

И рука невольно тянется к спусковому крючку отсутствующего, увы, под рукой автомата Калашникова...

И я, авиакосмический инженер по образованию и инженер-оружейник по профессии, самим образованием и профессией воспи-

танный в уважении к научно-техническим достижениям Америки, начинаю ее ненавидеть!

Я ценю дух американской мечты не о вонючем от испарений синтетиков коттедже, а о свободном индивидууме...

Я по сей день зачитываюсь Лондоном и Драйзером, Твеном и О'Генри, Желязны и Азимовым, Рексом Стаутом и Лонгфелло, законами Мэрфи и прозой Рокуэлла Кента...

Я восхищен упорством американского фермера и организационным гением Генри Форда...

И я же Америку ненавижу...

И я ли в том виноват?

И не возненавидели бы (да и ненавидели!) эту «Америку» сами те, кого я выше перечислил?

Впрочем, об острове Врангеля у нас еще будет время поговорить в особой о нем главе 12-й... А пока вернемся в лето 1868 года, в Вашингтон...

Договор между Россией и США был подписан 30 марта 1867 года.

Ратифицирован сенатом 10 апреля 1867 года.

Ратифицирован российским императором 16 мая 1867 года.

Протокол передачи был подписан 14 октября 1867 года.

Но даже к июлю 1868 года Россия за все это не получила от США ни одного цента и ни одной копейки.

Не получила, потому что выделение средств еще не санкционировала палата представителей.

Вообще-то один этот факт ставит под сомнение законность всей этой истории по сей день! Статья VI договора от 18 (30) марта 1867 года начиналась так:

«На основании вышеустановленной уступки Соединенные Штаты обязываются заплатить в десятимесячный срок со времени обмена ратификаций сей конвенции дипломатическому представителю или иному е. в-вом императором Всероссийским надлежаще уполномоченному лицу семь миллионов двести тысяч долларов золотой монетой».

А статья VII гласила:

«По надлежащей ратификации сей конвенции е. в-вом императором Всероссийским, с одной стороны, и президентом Соединенных Штатов с надлежащего разрешения Сената, с другой стороны,

ратификации будут обменены в Вашингтоне в трехмесячный срок от сего числа или ранее, если возможно».

Считаем... Три месяца от начала апреля на ратификацию и обмен ратификациями плюс десять месяцев на уплату. Итого — тринадцать (опять, черт их побери, это тринадцать!) месяцев...

Загибаем по пальцам: апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь 1867 года и январь, февраль, март, апрель 1868 года. Все — чертова дюжина месяцев истекла.

Но даже в июле, повторяю, нам еще ничего заплачено не было. Собственно, с мая 1868 года договор оказывался недействительным в силу невыполнения его условий самими Соединенными Штатами!

В тексте договора имелось, между прочим, еще и несоответствие между статьей IV и уже известной нам статьей VI.

В статье IV последняя фраза выглядела так:

«Но уступка с правом немедленного вступления во владение тем не менее должна считаться полною и безусловной со времени обмена ратификаций, не дожидаясь формальной передачи оных».

То есть мы вам нашу часть Америки через три месяца, а вы нам денежки — только через десять. Барон Стекль явно не читал «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова и не был знаком с мудрым принципом монтера Мечникова: «Деньги вперед! Утром — деньги, вечером — стулья, или вечером — деньги, а утром — стулья»...

На это несоответствие обратил внимание даже академик Болховитинов, обычно лояльный к щедрым на гранты янки. Но самое странное, что его заметил — если верить Стеклю — сам Стекль в реальном масштабе времени и сказал об этом Сьюарду.

Странность же заключается в том, что если уж Стекль сам писал этот договор, то мог бы этого несоответствия и не допустить.

А вот же — почему-то допустил.

Но — если верить Стеклю же — Сьюард заверил его, что в этом не может быть никакого неудобства, что задержка в выплате денег неизбежна из-за перерыва в заседаниях конгресса, но «честь (н-да! — С.К.) Соединенных Штатов связана этим соглашением».

«Он заверил меня, — писал Стекль Горчакову 7 апреля 1867 года, — что в тот же день, когда конгресс соберется, он выделит необходимые средства и передаст их в наше распоряжение».

Этот разговор состоялся в ночь подписания договора, когда

конгресс был уже распущен. И, как, надеюсь, помнит читатель, для ратификации договора президенту Джонсону пришлось созывать чрезвычайную сессию сената. Палата же представителей должна была собраться в декабре, через восемь с лишним месяцев.

Восемь месяцев — не десять, ну да ладно уж... Однако не то что в «тот же день», когда конгресс собрался, но и через полгода после этого вопрос выплаты денег России был под вопросом!

Как я понимаю, уважаемый мой читатель, такое может быть лишь в «самой свободной стране мира»! Высшая власть уже заключила международное соглашение, оно ратифицировано обеими сторонами, генерал Дэвис успел уже всех русских из Русской Америки выгнать, а конгрессменов еще надо уговаривать, чтобы они согласились на уплату того, что уже давно надо было уплатить хотя бы потому, что этим обязательством — как там? — «связана честь Соединенных Штатов».

Свою-то честь Штаты блюли! Когда Стекль заикнулся министру финансов США Хью Маккалоку в апреле 1867 года насчет того, чтобы деньги были выплачены в Лондоне через братьев Беринг, янки важно заявил:

— Я обязан соблюдать условия договора и выплатить деньги в казначействе в Вашингтоне.

Да, свою честь янки блюли! Зато нашу честь ни в цент не ставили, да и могло ли быть иначе, если на нее наплевал сам сановный Петербург!

Лишь 14 июля 1868 года палата представителей соизволила принять решение об уплате.

113 конгрессменов были «за», 43 — «против», и 44 члена палаты не голосовали.

Председатель комитета по иностранным делам Бэнкс ликующе сообщал Сьюарду:

«Из 44 не участвовавших в голосовании 28 высказались бы за, 7 считаются сомнительными, но скорее всего голосовали бы положительно, а 11 отрицательно; в результате окончательное голосование составило бы 151 голос за билль и 50 — против».

Как ни считай, вывод один — по арифметике у конгрессмена в школе была единица. Но суть ясна...

Бэнкс тогда и жене Мэри хвалился:

 «Все друзья поздравляют меня в связи с блестящим голосованием... мы, по существу, получили 150 голосов из 201. Все чувствуют удовлетворение... Государственный секретарь в восторге...»

А с чего радоваться-то было? Хотел бы я посмотреть на всех этих бэнксов, самнеров, джонсонов, сьюардов, стеклей, горчаковых, рейтернов с краббе и Константина с Александром, если бы конгрессмены и 14 июля на уплату не согласились...

Но они соизволили согласиться, и 1 августа 1868 года Стекль получил, наконец, ордер на оговоренную сумму.

Так что еще, к слову, замечу — проценты-то на семь с гаком миллионов долларов золотой монетой нам причитаются с мая по август 1868 года. А поскольку они не были выплачены, то проценты с этих невыплаченных процентов должны бы течь нам по сей день!

Кстати, уже в наше время профессор права Стэнфордского университета Том Кэмпбелл подсчитал, что сумма с 20 апреля (это юридически последний срок) 1868 года по 1 августа составила 108 493 доллара... Вот с этой суммы и надо подсчитывать нам проценты на текущий XXI век...

Хотя что там — договор же 1867 года в 1868 году по факту аннулировали сами янки!

КАНЦЛЕР Горчаков после Крымской войны заявлял, что Россия-де «сосредотачивается» (вообще-то он сказал «La Russie ne boude pas, elle se recueille» — «Россия не дуется, она собирается с силами», но более известен вариант перевода «сосредотачивается»).

Через десять лет после аляскинского позора она «сосредоточилась» и ввязалась в войну с Турцией, для России абсолютно ненужную.

На Балканах мы ничего не приобрели и приобрести не могли. Кавказские же тогдашние приращения мы могли получить и получили за счет боевых действий непосредственно на Кавказе.

Зато мы положили на Балканах до двухсот тысяч русских солдат.

За что?

И сколько на эти все «шипки» и «плевны» было угрохано русских пота, крови и...

И — денег.

Вот бы с таким размахом и упорством держаться царям за Русскую Америку! Цены бы им тогда не было, памятники из чистого золота (аляскинского) им надо было бы тогда ставить.

А так...

Что знал средний советский школьник об Александре Втором? Ну, нехороший был царь, народовольцы его казнили, но крестьян он освободил, хотя и без земли.

А ведь даже детсадовцы в России должны знать: а, Александр Второй? Да это же тот, кто нашу Аляску продал?

Хотя продал он не только Аляску.

Были отданы и Алеутские острова — наш потенциальный передовой океанский редут и база для развития в Тихом океане любой выгодной и нужной нам политики.

А далеко отстоящие от берегов Америки острова Прибылова с их лежбищами котиков?

А одинокий остров Святого Матвея?

И — не устану напоминать — остров Святого Лаврентия, почти уткнувшийся в Чукотку.

Что, и остров Святого Лаврентия не было сил удержать? Что, без него сделка не состоялась бы? Зачем он был нужен Америке?

Джон Куинси Адамс заявлял, что как «яблоко может упасть только на землю, так и Куба может тяготеть только к материнскому лону, к Североамериканскому континенту».

А к какому континенту тяготеет остров Святого Лаврентия?

Да, это в России должны бы знать детсадовцы...

Но какие там детсадовцы! Вполне взрослые дяди из группы «Любэ» бодро заявляют: «Не валяй дурака, Америка! Отдавай-ка землицу Алясочку...»

Что ж, песня-то неплоха, и слова эти хорошие...

Да как быть с Алеутами?

С архипелагом Александра, который был назван в честь Александра Первого и который Александр Второй «сдал»?

И как быть с островом Лаврентия?

Плохо и то, что Виктор Расторгуев констатирует: «Екатерина, ты была не права!»

Но не прав-то тут сам Расторгуев.

И уж мы-то с тобой, уважаемый мой читатель, знаем теперь хорошо — почему.

А насчет денег? Что там бумажки, если они не обеспечены достоинством и достоянием Державы? Но даже — что там золото в земле!

Чистым золотом были покрыты каждый год острова Прибылова, где находятся крупнейшие в мире лежбища котиков.

А ведь были же еще и бобры, и песцы, и соболя...

Только с 1791 по 1821 год (собственно, это эпоха Баранова и Булдакова) из колоний в Россию было вывезено одной пушнины на 16 миллионов 377 тысяч рублей. При этом 1-я БСЭ неточно указывает цифру в 16 миллионов общей прибыли за все время деятельности РАК — чистой прибыли!

А за Аляску царь получил всего одиннадцать миллионов, да и то не сразу, со скрипом.

СОЕДИНЕННЫЕ Штаты покупали Аляску (впрочем, ее скорее им покупали) явно впрок. Немногим менее чем через тридцать лет после продажи, в конце XIX века, «Брокгауз и Ефрон» в статье «Аляска» сообщал: «Зга территория образовалась из прежних русских владений в Америке, которыя по договору, заключенному 30 марта 1867 года в Вашингтоне и ратификованному 28 мая сенатом, были уступлены Соединенным Штатам за денежное вознаграждение в 7 200 000 долларов».

А далее следовали вещи удивительные и наводящие на размышления: «Учрежденное в 1869 году территориальное управление просуществовало недолго, потому что белое население страны слишком немногочисленно и такой дорогой правительственный орган оказался для него излишним. С тех пор союзное правительство возлагает заботу о всех своих делах в Аляске на капитана одного из стоящих пароходов».

Все точно! Конгресс США в 1868 году включил «Аляску» (так было названо все новое приобретение, вместе с островами) в систему фиска и для дистрикта «Аляска» аппарата гражданского

управления, по сути, не создавал, ограничившись сборщиком таможенных пошлин в Ситке (бывшем Ново-Архангельске). Небольшие гарнизоны в юго-восточной Аляске предназначались для подавления коренного населения. В 1877 году их вообще оттуда отозвали. Индейская проблема вчерне была решена, времена «Чингачгуков» безвозвратно ушли...

Власть янки представляли в Аляске корабли-стационеры военно-морского флота. Лишь органический акт 1884 года превратил Аляску в «гражданский дистрикт» с начатками гражданского управления, что было вызвано притоком сюда золотоискателей. Вымирающее же от болезней коренное население было отдано под «опеку» миссионеров.

Выходило, что «союзному правительству» Аляска нужна была, как...

Да никак она ему, получается, не была нужна! Никак!

Так что все, мной выше написанное неверно?

Не думаю...

Ведь янки все же оттяпали зачем-то Русскую Америку от России, которая семьдесят лет ее успешно осваивала, развивала и не менее успешно ею управляла, не находя управление излишним и дорогим.

И янки знали, зачем это сделали!

Покупка Русской Америки была выгодна им вообще-то и прямо экономически. Так, богатейшие лежбища котиков на островах Прибылова в 1869 году были объявлены национальной резервацией, и с 1870 года ее передали в монопольную аренду Аляскинской торговой компании с многочисленными дочерними филиалами (АТК арендовала наши Командоры, хищничала на Камчатке и т.д.).

Но прямую выгоду тут получали скорее граждане США, а не правительство США.

Правительство же США делало эту покупку «на вырост», в резерв — прежде всего геополитический. Однако Аляска по сей день остается для США и одним из стратегических ресурсных резервов.

Свою статью «Брокгауз и Ефрон» заканчивал так: «Аляска получит важное значение для Соединенных Штатов только тогда, когда они приобретут со временем английские владения на северо-западе, лежащие между Аляской и Вашингтонской территорией». Под «Вашингтонской территорией» тут имелась в виду территория штата Вашингтон, граничащая с канадской Британской Колумбией.

Авторы статьи в «Брокгаузе» были так рабски уверены во всесилии дяди Сэма, что даже не сомневались в том, что Англия уступит Штатам некий береговой «ванкуверский», так сказать, «коридор»...

Но Америка никогда на сей счет серьезно и не заикалась. И зачем? Несмотря на то что и сейчас особого развития «территория Аляска» (лишь в 1959 году ставшая штатом) не получила, уже тогда, в конце XIX века, она имела для США важнейшее значение.

И это значение заключалось в том, что — как я не раз говорил уже — Аляска более не была русской.

А этим были обеспечены самые широкие возможности для любых тихоокеанских авантюр и провокаций США против России в наступающем XX веке.

В 1910 году Владимир Иванович Вернадский в работе «Опыт описательной минералогии» заметил: «Любопытно, что незадолго до продажи Аляски Северо-Американским Штатам некоторые русские исследователи (Дорошин) указывали на благонадежность ее золотых россыпей (К. Богданович, I, с. 38). Об этом при продаже «забыли». Юкон был впервые исследован русскими (Лукиным и др. — см. Богданович, I, с. 47). Продажа Аляски ждет своего исследователя и составляет одну из печальных страниц русской истории».

В августе 1913 года Владимир Иванович участвовал в XII Международном геологическом конгрессе, посетив США и Канаду. В одном из писем к Александру Евгеньевичу Ферсману он писал: «Я поражен изобилием канадцев и американцев русского происхождения, главным образом рабочих. (это уже были эмигранты конца XIX — начала XX века. — С.К.). Именно здесь на месте чувствуешь, какую огромную силу потеряла и теряет Россия в этой эмиграции, и она идет на рост Нового Света, во многом нам недружного. Я не могу здесь забыть и о той ошибке (и преступлении?), которую сделали правительства Николая I и Александра II, отдав Русскую Америку, добытую народным старанием».

Примерно в то же время, в 1915 году, коллега Вернадского —

знаменитый русский ученый Владимир Афанасьевич Обручев выпустил в свет первое издание своего научно-фантастического романа «Плутония», в котором есть место, относящееся не к фантастике, а к горькой реальности. Вот оно:

«Поздно вечером, когда незаходящее уже солнце катилось красным шаром на северном горизонте, «Полярная звезда» вышла из Берингова пролива в Ледовитый океан...

...Когда берега Аляски начали скрываться на горизонте, Макшеев, стоявший вместе с остальными пассажирами у борта, воскликнул:

— Прощай, бывшая русская земля, драгоценность, подаренная американцам.

— Как так? — удивился Боровой. — Насколько помню, наше правительство продало Соединенным Штатам эту унылую страну.

— Да, продало за семь миллионов долларов. А знаете ли вы, сколько янки уже выручили из этой унылой страны?

— Ну, столько же или, может быть, вдвое!

— Вы жестоко ошибаетесь! Одного золота они вывезли из Аляски на двести миллионов долларов. А кроме золота, еще полностью не исчерпанного, там есть серебро, медь, олово и каменный уголь, который начинают добывать. Потом пушнина, большие леса по Юкону. Строят железную дорогу. По Юкону ходят пароходы.

— Ну, нам жалеть нечего! — заметил Труханов. — У нас и Аляска осталась бы в таком же первобытном состоянии, как Чукотская земля, где тоже есть и золото, и уголь. И пушнина, а толку от всего этого никакого.

— До поры до времени, — возразил Каштанов, — свободное развитие России вообще задавлено самодержавием. Но переменится правительство, и мы, может быть, начнем работать в крупных масштабах, и тогда Аляска нам бы очень пригодилась. Владея ею и Чукотской землей, мы бы командовали всем севером Тихого океана, и ни один американский хищник не смел бы сунуться сюда; а теперь они чувствуют себя хозяевами в Беринговом проливе и в Ледовитом океане.

— И даже в Чукотской земле! — с горечью добавил Макшеев. — Они снабжают чукчей товарами и выменивают у них на спирт пушнину, моржовую кость, шкуры...» Вот так.

КОНЕЦ царствования императора Александра Второго наступил 1 марта 1881 года. В тот день царь по Малой Садовой проехал в Михайловский манеж, потом — в Михайловский дворец, и по Инженерной улице его карета выехала на набережную Екатерининского канала. Было три часа дня.

По его вероятному маршруту уже расставлены метальщики «Народной воли» — Игнатий Гриневицкий, Николай Рысаков, Тимофей Михайлов...

Михаил Фроленко по сигналу Анны Якимовой готов был взорвать мину в подкопе.

И вот карета на набережной.

Рысаков бросает первую бомбу.

Карета повреждена, царь невредим. Он выходит на мостовую, чтобы подойти к схваченному Рысакову. Самообладание у царя было — спору нет. Да и личной смелости — в отличие от смелости государственной— хватало...

Но тут Гриневицкий бросает вторую бомбу между царем и собой.

Эх, жаль, не попасть без несуществующей машины времени на набережную Екатерининского канала 1 марта 1881 года! А если бы это было возможно и если бы Гриневицкий оказался бы так же неудачлив, как и Рысаков, то я бы, наверное, бросил тогда в императора третью бомбу сам.

За проданную Русскую Америку...

И за проданную Ротшильдам Россию — тоже!